И вновь Сараево в огне…

Взрыв 

Во вторник, 4 февраля 2014 года, власти боснийского города Тузла объявили о закрытии четырех недавно приватизированных и обанкротившихся заводов с увольнением нескольких тысяч их работников без выходного пособия. На следующий день около 600 уволенных пришли к зданию местной администрации с требованиями спасти заводы и выплатить долги по зарплате (которую не видели уже более двух лет). Внутрь их не пустили, и в стражей порядка полетели яйца и камни. Те быстро отреагировали, однако к протестующим присоединились местные футбольные болельщики. И началось… К концу дня 17 человек, в основном полицейские, оказались на больничных койках, а 24 протестующих – за решеткой. 

6 февраля улицы Тузлы и Мостара стали ареной многотысячных демонстраций. Но требования недовольных граждан уже носили явно политический характер – отставка правительства и наказание виновных в резком обнищании населения. После нескольких часов мирной манифестации начались столкновения. Полицейские, стремящиеся оттеснить от зданий местных администраций волну протестующих, применили специальные средства. В ответ демонстранты пошли на штурм администраций кантонов (территориальных единиц страны). Наряды полиции быстро отступили, оставив за своей спиной горящие учреждения. 

На следующий день радикальные протесты охватили и столицу республики – Сараево. Здесь полицейские, казалось, надежно взяли под контроль правительственные здания. Но к вечеру запылали и они. Президиум Боснии и Герцеговины протестующие забросали бутылками с зажигательной смесью. Полицейский спецназ активными действиями и спецсредствами оттеснил радикально настроенных демонстрантов. Пока ждали пожарных, протестующие атаковали комплекс сооружений столичного кантона по соседству. В итоге сгорели не только правительственные учреждения, но и Государственный архив Сараево с находившейся в нем коллекцией документов эпохи Австро-Венгерской империи 1878-1918 годов. 

Ситуация накалилась настолько, что уже через два часа после начала сараевских столкновений и поступления информации о нескольких десятках жертв с обеих сторон президент хорвато-мусульманской федерации Боснии и Герцеговины Живко Будимир обратился к демонстрантам с просьбой прекратить беспорядки. Тщетно. К 8 февраля здания кантональных администраций в Тузле, Мостаре, Би­хаче, Травнике и Зенице были разорены и сожжены, равно как и здания центральных органов управления государством в Сараево. Под нажимом протестующих в отставку ушли главы кантонов Зеница, Сараево, Тузла и Унско-Санско. В Мостаре отказался от должности начальник местной полиции. Число пострадавших к исходу 10 февраля приблизилось к 400, из них более половины – в столице (144 демонстранта и 138 полицейских). Более того, глава полиции страны Химзо Селимович подал в отставку, признав, что власть не контролирует ситуацию. 

Что же вызвало столь радикальную реакцию жителей этой балканской страны, по сравнению с которой выступления наших сограждан в Киеве и ряде иных городов Украины выглядят довольно скромно? 

Коррупция с «прихватизацией»

Современная Босния и Герцеговина, населенная сербами, хорватами и боснийскими мусульманами, является не столько государством, сколько формальным объединением двух практически независимых образований – хорвато-мусульманской федерации и Республики Сербской в Боснии, возникших в результате подписания под изрядным нажимом США, НАТО и Евросоюза Дейтонских соглашений в ноябре 1995 года. Это был компромисс, остановивший идущую с конца 1992 года войну «всех против всех». Согласно им, бывшая югославская республика почти в равных пропорциях искусственно была разделена на два государственных образования. Коллективным органом управления, исполняющим функции президента БиГ, стал Президиум, куда вошли по одному представителю от каждой этнической группы страны. При этом хорвато-мусульманская федерация – по сути тоже искусственное объединение – была разделена на 10 кантонов. Гарантами выполнения Дейтонских соглашений являлись США, Россия, Германия, Великобритания, Франция и представитель Евросоюза.

Естественно, ни о каком четком управлении страной речь идти не могла, так как между лидерами хорватов, сербов и мусульман постоянно возникали разногласия, корни которых уходили в далекое прошлое. Такая структура управления не способствовала и выработке элементарных решений, на принятие которых уходили годы. Например, чтобы установить цену на проезд в автобусах Сараево, три «президента» договаривались шесть лет!

При этом Республика Сербская в Боснии с 1995 года жила за счет значительной финансовой помощи Белграда. В свою очередь хорватская община в Боснии практически полностью зависела от «слова и дела» Загреба, а после того как Хорватия в 2013 году вступила в ЕС – то и от поддержки Евросоюза в целом. Боснийских мусульман официально поддерживали США, Турция и исламские государства (хотя ЕС им помогал тоже, но не напрямую, а через институции хорвато-мусульманской федерации). 

Созданная во времена социалистической Югославии мощная экономическая база Боснии и Герцеговины крайне медленно восстанавливалась после гражданской войны 1992 – 1995 гг. Ни о каких общебоснийских предприятиях речь не шла – восстановление проходило исключительно в рамках либо Республики Сербской, либо хорвато-мусульманской федерации. И только благодаря внешним вливаниям. Как следствие, в БиГ возникли два отдельных этно-экономических района – бледная тень бывшей югославской республики. Начавшийся в 2009 году экономический кризис привел к тому, что экономика БиГ фактически перестала развиваться. Да и как ей развиваться, если сложная политическая система породила еще более запутанную и неповоротливую бюрократическую машину, содержание которой ежегодно увеличивалось на 7 – 20%. Иностранные инвесторы опасались вкладывать деньги в возрождение предприятий в БиГ. Речь о промышленной модернизации не шла вовсе, хотя еще в 2008 году БиГ и ЕС заключили Особое торговое соглашение и Соглашение об Ассоциации, создавшие хорошие условия для совместных экономических операций. 

Как следствие, единственным спасением могла оказаться только частная инициатива. Но в бедной и политически нестабильной стране (вернее, ее части – хорвато-мусульманской федерации) она приняла парадоксальные формы. Из-за тотальной коррупции и противоречивой законодательной базы повальная приватизация оставшихся государственных предприятий привела к тому, что их покупали лишь для того, чтобы раздробить на ряд составляющих. Цель этих манипуляций ясна – поскорее все продать, уводя при этом минимум пятую часть в теневой сектор экономики. Такая «торговля» приводила к тому, что права работников приватизированных предприятий никто не отстаивал. 

В итоге в БиГ не сформировался средний класс, резко увеличилась безработица – до 44% от всего трудоспособного населения (больше всех в Европе), свыше 20% населения оказалось за чертой бедности, а среди боснийцев-мусульман в ряде населенных пунктов даже начался голод. Зато быстро сформировалась прослойка разбогатевших на подобных сделках олигархов, выводивших свои прибыли в страны ЕС. Дабы закрепить свое положение внутри БиГ, эти бизнесмены шли в политику, и к началу 2014 года фактически составили основу административного аппарата всех 10 кантонов. Понятно, что на этих постах они по-прежнему решали в основном свои проблемы – ситуация, до боли напоминающая украинскую действительность. Не случайно именно на таких «политиков» в первую очередь и обрушился гнев протестующих. К примеру, в Зенице демонстранты сбросили в реку несколько десятков автомобилей чиновников, а в Брчко в заложники был взят мэр города.

А что верхи?

Руководители страны на эти события, уже названные «Боснийской весной», отреагировали на удивление сдержанно. Более того, 8-9 февраля арестованные в Сараево манифестанты вышли на свободу по быстро принятому Президиумом БиГ закону об амнистии. Желько Комшич, представитель хорватов в Президиуме, заявил: «Ответственность за все лежит на нас». Бакир Изитбекович, представитель мусульман, вторил своему коллеге: «Руководству страны стоит пойти навстречу манифестантам и провести досрочные выборы в парламент. Мне кажется, что люди хотят смены власти... В течение трех месяцев мы должны дать шанс гражданам выбрать тех, кому они доверяют: нынешний расклад уже не работает». 10 февраля Комшич согласился с коллегой, заявив, что отставка для него стала бы «большим облегчением». Однако Изитбекович дал понять, что не собирается покидать свой пост.

То ли это заявление, то ли пассивность властей спровоцировали с утра 10 февраля вторую волну демонстраций, хотя протесты, охватившие двадцать боснийских городов, постепенно стали идти на спад. Вновь на улицы Сараево, Травника, Ливно и ряда других городов вышли люди с уже более четкими требованиями: отставка федерального правительства и всех администраций кантонов, снижение заработной платы и пособий политикам, принятие законов о происхождении активов, судебное преследование подозреваемых в злоупотреблениях властью и введение системы прозрачности государственных расходов. Опасаясь эскалации ситуации, правительство хорвато-мусульманской федерации отменило на ближайшие дни занятия в школах и разрешило чиновникам местных администраций не выходить на работу, а позавчера заявило о принятии требований протестующих.

Сербы молчат, ЕС говорит…

На этом фоне протесты в Баня-Луке – столице Республики Сербской в Боснии, имевшие место 7-8 февраля, прошли мирно и менее масштабно, что объясняется более стабильной ситуацией в этой части БиГ. Как считает авторитетный российский специалист по бывшей Югославии Елена Гуськова, в Республике Сербской, несмотря на кризис и трудности экономического развития, основы для бунта нет. Подобное утверждение нам представляется чрезмерно оптимистичным, хотя косвенно оно и подтверж­дается тем, что сербский представитель Президиума БиГ Небойша Радманович сохраняет спокойствие и никак не комментирует кризис в стране. 

Зато заговорили представители Евро­союза, причем риторику их примирительной отнюдь не назовешь. 9 февраля Верховный представитель ООН по Боснии и Герцеговине, австрийский дипломат Валентин Инцко, подтвердив, что основой нынешних протестных выступлений в стране является именно социальное неравенство, заявил: «В случае эскалации ситуации мы, возможно, должны будем задуматься направить туда войска Евросоюза». Дальше больше – 11 февраля о возможности введения в БиГ своих войск заявили и представители НАТО. 

Кстати, еще в 2012 году Евросоюз одобрил желание Сараево присоединиться к данной структуре – после того как БиГ продемонстрирует определенные экономические успехи. Сегодня подобная перспектива сведена к нулю. Мало того что она по определению требует структурных реформ, проводить которые пока некому (на октябрь 2014 года в БиГ запланированы парламентские выборы и потому нынешние политики страны заняли выжидательную позицию), так еще и заявления отдельных представителей ЕС и НАТО только накаляют ситуацию. 

Отметим, что в Конституции БиГ досрочные парламентские выборы не предусмотрены. А потому одна из главных причин нынешних протестов – некомпетентность политиков-олигархов – в ближайшие месяцы устранена не будет. Более того, европейские деятели, пусть пока завуалированно, но уже взяли курс на их защиту от собственного населения. Как следствие, бурные события в Боснии и Герцеговине из кризиса социально-экономического могут перерасти в кризис или даже конфликт политический. Об этом нынче предупреждают российские и сербские специалисты, однако в ЕС, несмотря на общую обеспокоенность ситуацией в БиГ, подобной перспективой не слишком встревожены. К чему все это приведет – покажет время.

Рубрика: 
Выпуск: 

Схожі статті