Из цензурной рогатки

 (История одной книги)
Телефонный звонок из Минска был неожиданным.

– Виктор Иванович, наконец мы вас разыскали. Я Оксана Спрынчак, редактор издательства «Мастацкая літаратура». Институт языка и литературы имени Якуба Коласа и Янки Купалы Национальной академии наук Беларуси издает десятитомное собрание сочинений Ивана Яковлевича Науменко. В него включена повесть «Капитан Степь уходит в разведку», которую он написал в соавторстве с вами. Нужно ваше согласие на публикацию повести.

Конечно же, я дал согласие, сочтя за честь такое предложение. А память невольно воскресила годы работы над этой книгой с нелегкой судьбой. А началось все с публикации заметки в «Красной звезде» о том, что одессит Федор Сергеевич Манзиенко стал кавалером седьмой государственной награды Польши. Мне предложили написать очерк о Федоре Сергеевиче. Он получился объемным, на целую газетную страницу, и был одобрен редколлегией. Но вмешался трусливый цензор, и уже перед сдачей в печать номера газеты очерк был снят. Поднялся скандал из-за задержки выпуска, мне объявили выговор. Я доказал абсурдность цензорских придирок. Очерк увидел свет через какое-то время, но уже не в полном объеме (и тем, кто «наградил» меня выговором, и цензуре надо было как-то «держать морду лица»).

Собирая материал для очерка, я все более убеждался в неординарности моего героя, главной отличительной чертой которого была скромность. 

Так и появилась задумка написать повесть. Ее журнальный вариант получил одобрение Анастасии Зорич – фигуры авторитетной в литературных кругах, и был опубликован в альманахе «Горизонт».

После этого я, начав пополнять фактаж повести, добился разрешения (а это не так-то просто было сделать) на доступ к архивным материалам Главного разведуправления в Москве о действиях в тылу врага группы разведчиков во главе с капитаном Манзиенко (псевдоним Степь). Она было заброшена в Белоруссию в район Полесья.

Новый вариант повести отдал на суд Федору Сергеевичу. Он предложил послать ее Ивану Яковлевичу Науменко, который был связным у Манзиенко и хорошо знал работу местных подпольщиков. Науменко откликнулся на мою просьбу стать соавтором.

В 1980 году мы представили повесть в республиканское издательство «Беларусь». Я, начинающий писатель, конечно же, подспудно надеялся, что она не залежится на редакторском столе. Ведь у Науменко, автора многих романов, повестей, рассказов, директора Института языка и литературы НАН Белоруссии, лауреата литературной премии Парижской академии была всесоюзная известность. Окрылило и сообщение соавтора, что повесть не получила замечаний от рецензентов, которым она была направлена издательством, в том числе и от ЦК КП Белоруссии. 

Но буквально через месяц – тревожный сигнал от Науменко: «Дела наши неважные и их улучшения в ближайшем будущем я не вижу. Рукопись, как говорится, положена в долгий ящик. Два раза разговаривал с зав. редакцией мемуарной и патриотической литературы С.П. Щедровым. Он ответил, что редактор все знает и ничего делать, мол, не собирается». Вмешались «компетентные» органы, сделав более 40 замечаний. Насторожило товарищей из местного КГБ, что если книга будет напечатана, то многие из названных подпольщиков потребуют присвоения им статуса участников войны, а это связано с финансовыми расходами.

Неужели все рухнуло?! Надо разобраться. Я попросил прислать замечания цензуры и кагэбистов. Начал анализировать каждый пункт и доказал их необоснованность и предвзятость. Отослал доказательства в издательство. Попросил направить рукопись с моим анализом запрета в Москву главному военному цензору Генерального штаба.

Через неделю получил письмо от Науменко. Он сообщал: «Вопрос о том, посылать или не посылать рукопись в Москву, опять будет решать Председатель цензурного комитета в Минске… Гнусная рецензия. Впервые встречаю такую в жизни. Дважды упомянуто слово «необходимо» («Необходимо учесть следующие замечания компетентных органов», «соответствующие разделы следует переработать», «необходимо изъять разделы»). Теперь поставьте себя на место редакторов. Кто они такие? Обыкновенные чиновники. Книга ведь сложная, и не исключено, что кто-нибудь из причастных к группе Манзиенко людей, фамилию которого мы не упомянули в книге, пришлет гневное письмо в издательство или даже в ЦК партии. Тогда редакторам прямо скажут: как же вы смогли выпустить книгу при таких серьезных замечаниях. Кстати, на рецензии резолюция директора издательства так и гласит: «Замечания серьезные, надо прислушаться».

Казалось, положение безвыходное. Но после того, как по прошествии месяцев Иван Яковлевич написал: «Делайте с повестью что хотите, я жалею только о потерянном времени, смог бы закончить роман и начать работу над пьесой», я решил продолжить борьбу с ретроградством. Добился-таки, что издательство направило рукопись в Москву в конце 1981 г. с учетом моих антицензурных доказательств. Но оттуда опять пришло сообщение о том, что «военная цензура не будет возражать против опубликования книги В.И. Мамонтова и И.Я. Науменко «Капитан Степь уходит в разведку» с учетом изъятий и поправок, сделанных в тексте. Кроме того, издательству при доработке материала необходимо учесть следующие замечания компетентных органов».

Теперь из цензурной рогатки в наш труд было выпущено шесть замечаний. В частности, «авторы приводят ряд примеров, показывающих работу в тылу противника сотрудников госбезопасности и лиц, оказывающих им содействие. В связи с этим соответствующие разделы книги необходимо проконсультировать в местном Управлении КГБ СССР; целесо­образно исключить из текста все эпизоды, в которых упоминаются бургомистры, полицейские и предатели; в рукописи упоминается около 100 человек (местные жители, бывшие военнопленные и др.), подтвердить достоверность деятельности которых в интересах группы Ф.С. Манзиенко не имеется возможности. Целесообразно эти лица из книги исключить; не следует упоминать об использовании партизанами и разведчиками термитных и фосфорных зажигательных средств». Дошло даже до того, что мы якобы рассекречиваем методику подбора, обучения и специальной подготовки разведчиков. 

Если учесть эти и иные перестраховочные замечания, то ведь и книги не будет. Это я и отважил­ся доказать Главному военному цензору Генерального Штаба Вооруженных Сил ССС генерал-лейтенанту Козлову. Отослал на его имя письмо, наполненное гневным возмущением и с помощью элементарной логики опровергающее придирки компетентных органов, поставивших крест на нашем многолетнем труде. Отослал, уже ни на что не на­деясь. Тем более что Науменко после долгого перерыва написал мне: «Я уже смирился с мыслью, что наша документальная повесть выйдет не скоро или вообще не выйдет. Как художник, писатель дал на это ответ. Написал пьесу (позавчера окончил третий вариант), в основу которой положил коллизию о работе подпольной радиостанции в городе. Если пьеса увидит сцену (в том, что она будет напечатана, я не сомневаюсь), то пусть станет стыдно перестраховщикам, излишне бдительным и просто подлецам, которые зарезали на корню нашу повесть с живым материалом о героическом подвиге людей».

И вдруг – чудо! «Поздравляю! Повесть принята к печати». Теле­графировал Иван Яковлевич. До сих пор не знаю, отчего произошел такой поворот. Все выстрелы из цензурной и кагэбэшной рогатки ушли в «молоко».

Повесть увидела свет пятидесятитысячным тиражом в 1982 г. и, как сообщил мне соавтор, была раскуплена за три дня. Я написал новую главу о действиях партизанского отряда уже майора Степи «Польский рейд», и повесть вышла в новом издании в 1986 году тем же тиражом. Позже была опубликована в Польше. И вот теперь, в 2017 году, она снова вернулась к читателям.

Рубрика: 
Выпуск: 

Схожі статті