«Поле битвы – сердца людей»

«Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей».

Эти слова, принадлежащие великому русскому писателю Федору Достоевскому, можно было бы поставить в качестве эпиграфа к новому спектаклю Одесского академического русского драматического театра «Уездная канитель». В спектакле использованы тексты и сюжеты полутора десятка произведений другого классика русской литературы – Антона Павловича Чехова. Сразу же после премьеры кто-то из зрителей, уверовавших в подлинность исключительно своего восприятия души и замыслов писателя, произнес: «Ну, нет… Не Чехов это!». Другие же с восторгом и удивлением обнаружили, что Чехов не только тонкий психолог, философ, но еще и мистик, хотя именно это качество большинство литературных критиков в нем почему-то не разглядели. В любом случае важно то, что никто не остался равнодушен, посмотрев новую постановку Елены Пушкиной под названием «Уездная канитель».

После спектакля режиссер ответила на вопросы корреспондента « ОИ».

– Елена Владимировна, как и когда у Вас возникла идея создать такой необычный спектакль?

– Идея появилась не у меня, а у нашего директора. В мае прошлого года Александр Евгеньевич Копайгора рассказал мне о своей задумке и предложил взяться за ее воплощение. Я стала перечитывать Чехова, пытаясь понять, что он хотел сказать в своих рассказах, например таких, как «Черный монах» или «Затмение Луны». В результате выбрала пятнадцать рассказов, распечатала их, сначала склеила тексты, а затем взяла ножницы, сделала нарезку по сюжетам и диалогам. И вдруг все как-то легко само собой сложилось. Мне оставалось только придумать место действия и объединить все сюжетные линии общим финальным событием, даже не кульминацией, так как в данном случае у каждого из героев своя кульминация. Это общее финальное событие должно было лечь в идейную основу спектакля. Для этого необходимо было проникнуть в чеховское мироощущение, и я передала это так, как смогла его уловить. То есть это лично мое восприятие Чехова.

– Что для Вас было наиболее сложным при работе над спектаклем? 

– Основная проблема состояла в том, что к пятнадцати рассказам надо было подобрать пятнадцать разных ключей, да так, чтобы один сюжет плавно переходил в другой, а тот – в следующий. В этом заключалась сложность режиссерской работы. 

– На мой взгляд, решение этой задачи Вам вполне удалось… Те, кто не очень хорошо знакомы с творчеством Чехова, не читали или уже забыли его рассказы, вряд ли догадаются, что пьеса составлена из совершенно разных произведений… В спектакле много персонажей. Какие образы можно назвать наиболее сложными? 

– Было много споров относительно Черта: кто этот черт? Почему он явился?..

– Мне показалось, что в спектакле он появляется постоянно с теми, в ком доминирует зло, какая-то бесовщина, а вот когда в человеке просыпается совесть, черту становится скучно и он исчезает. Например, когда следователь, пусть и в нетрезвом состоянии, но все-таки произносит самообличающий монолог, слуге Сатаны становится явно неуютно. Или это не так? 

– Скорее, это можно расценить иначе: он задачу свою выполнил, вытащив человека на исповедь, но не к Богу, а к черту… Антихрист – это антипод Христа. Перед приходом антихриста, согласно библейским предсказаниям, происходят различные катаклизмы, в том числе и всевозможные затмения. Потому финальная сцена спектакля – лунное затмение – это своего рода искушение страхом. И накануне проявляется всякая чертовщина. Приход антихриста предшествует концу света, но затем – Царствие Господне... А вообще чертовщину у Чехова можно трактовать по-разному. Он настолько неоднозначен… 

– А «Черный монах»?

– Это самое поэтическое и самое фантастическое произведение Чехова. Его высоко оценил Лев Николаевич Толстой, и в то же время этот рассказ вызвал противоречивые отзывы критиков. Слишком необычным он многим показался. Он не вписывался, как им казалось, в контекст художественного мира писателя. Как выяснилось, рождением образа Черного монаха Чехов обязан сновидению. «Я видел сейчас страшный сон. Мне приснился черный монах», – признался он своему брату Михаилу. 

Сон настолько взволновал Чехова, что он написал рассказ с одноименным названием. Какую цель преследовал Чехов, выстраивая действие вокруг фигуры призрака, сделав призрак если не главным, то заглавным героем? 

Вторым фактором, повлиявшим на создание этого удивительного рассказа, была «Валахская легенда» Гаэтоно Брага, которую исполняла певица Лидия Мизинова, часто гостившая в Мелихово, где и был создан «Черный монах». В этом романсе было нечто мистическое…

«Тысячу лет тому назад какой-то монах, одетый в черное, шел по пустыне, где-то в Сирии или Аравии... За несколько миль от того места, где он шел, рыбаки видели другого черного монаха, который медленно двигался по поверхности озера. Этот второй монах был мираж. Теперь забудьте все законы оптики, которых легенда, кажется, не признает, и слушайте дальше. От миража получился другой мираж, потом от другого третий, так что образ черного монаха стал без конца передаваться из одного слоя атмосферы в другой. Его видели то в Африке, то в Испании, то в Индии, то на Дальнем Севере... Наконец он вышел из пределов земной атмосферы и теперь блуждает по всей вселенной, все никак не попадая в те условия, при которых он мог бы померкнуть. Быть может, его видят теперь где-нибудь на Марсе или на какой-нибудь звезде Южного Креста. Но, милая моя, самая суть, самый гвоздь легенды заключается в том, что ровно через тысячу лет после того как монах шел по пустыне, мираж опять попадет в земную атмосферу и покажется людям. И будто бы эта тысяча лет уже на исходе... По смыслу легенды, черного монаха мы должны ждать не сегодня – завтра».

Черный монах, как я его понимаю, – это и есть антихрист-искуситель, который может являться к нам в образе Христа и который сегодня по сути уже в каждом из нас. Ведь недаром черт удивлен падением человечества: «Прежде, действительно, у нас было занятие... Мы людей искушали... совращали их с пути добра на стезю зла... Теперь же это занятие и плевка не стоит... Пути добра нет уже, не с чего совращать. И к тому же люди стали хитрее нас... Извольте-ка вы искусить человека, когда он в университете все науки кончил, огонь, воду и медные трубы прошел! Как я могу учить вас украсть рубль, ежели вы уже без моей помощи тысячи хапнули?» 

Черт переживает, что людей искушать уже не надо, они лгут, воруют, ведут себя все более отвратительно. Отличительная особенность человека, как духовность и сострадание, потеряна. Вот черт и сетует, что ему нечем заниматься в канцелярии самого Сатаны.

А вот еще: «Прежняя должность наша теперь может быть только номинальной, но мы все-таки имеем работу… Искушаем классных дам, подталкиваем юнцов стихи писать, заставляем пьяных купцов бить зеркала… В политику же, в литературу и в науку мы давно уже не вмешиваемся… Ни рожна мы в этом не смыслим… Многие из нас сотрудничают в «Ребусе», есть даже такие, которые бросили ад и поступили в люди… Эти отставные черти, поступившие в люди, женились на богатых купчихах и отлично теперь живут. Одни из них занимаются адвокатурой, другие издают газеты, вообще очень дельные и уважаемые люди».

– Елена Владимировна, в спектакле есть две роли – обе без текста, но довольно запоминающиеся…

– Вы имеете в виду Прохожего – Бориса Трегуба и прачку Аксинью – Нелли Чуран?

– Совершенно верно…

– Обе роли не были запланированы. Они возникли уже в ходе репетиций. С Прохожим вышло так: нам нужно было, чтобы кто-то дергал металлическую цепь, на которой сидит пес, да так, чтобы она грохотала. Я предложила Борису Владимировичу это задание. И он отнесся к нему со всей ответственностью. А потом по ходу репетиций возникла идея – «проходочка» по сцене, а потом еще и с пойманным налимом. Прохожий как бы связывает и закольцовывает сюжет. Что касается Нелли Чуран… В процессе репетиций появилась роль – без единого слова, но которая проходит через весь спектакль, – роль той самой прачки, которая, по выражению Следователя-папаши, «родила предмет беззакония». Без этих двух персонажей спектакль был бы преснее…

– На мой взгляд, удачным оказался дебют на сцене Одес­ского русского театра актера Александра Кащаева в роли Володи. Запомнился и горбун Любим в исполнении Владислава Гончарова. Дьявольски обаятелен в роли Черта Ярослав Белый. Нельзя не отметить также работы заслуженного артиста Украины Сергея Полякова (Дачник) и Валерия Жукова (Черный монах). Оба актера весьма органичны в своих образах. Тем не менее, возможны ли какие-то изменения в постановке или замена некоторых актеров, которые не совсем вписались в общую палитру спектакля?

– Пока не могу ничего сказать, так как должна все хорошенько осмыслить, выставить свою внутреннюю оценку спектаклю. Но небольшие изменения вполне возможны: что-то придется сократить, какие-то новые моменты могут быть добавлены.

– Елена Владимировна, а как насчет планов? Есть что-то на примете?

– Хочется сделать что-то такое, чтобы, как говорится, душа развернулась… Нет пока материала. Но будем искать.

– А в каком жанре?

– В последнее время я стала задумываться: а нужна ли жанровость в наше время? Да и как ее определить? Например, возвращаясь к спектаклю, – я обозначила жанр как мистическую комедию. А так ли это? Ведь местами это философская драма, например, рассказ «Черный монах»… Мне кажется, что вряд ли стоит заявлять зрителю какой-то жанр. Пусть каждый сам для себя его определит. 

 

Справка

Елена Пушкина окончила Московский государственный институт культуры и искусств, а также Киевский институт театрального искусства имени Карпенко-Карого. 

В театре с 1987 года. Сотрудничала с режиссером Виктором Стрижовым, актером и режиссером Борисом Зайденбергом. Поставила ряд спектаклей, многие из которых созданы по собственным пьесам и инсценировкам. 

Рубрика: 
Выпуск: 

Схожі статті