Я ни о чем не жалею

Гарик Кричевский в представлении не нуждается. Автор знаменитых «Киевлянки», «Осеннего вечера», «Привокзальной» и других шлягеров проживает сегодня в самом сердце Украины, в Киеве, а также в Германии. Он не любит особо распространяться о себе, так что это интервью – наша настоящая удача. 

– Гарик, какое определение вы дали бы жанру «шансон»?

– Если мы говорим о нашем шансоне, а не французском, – это любая песня со смыслом, где есть какая-то история, которая заставляет вслушиваться в текст.

– Почему шансон так популярен?

– Потому что в нем раскрываются очень близкие широкой публике темы. Возьмем ту же так называемую блатную песню – она, безусловно, интересна, потому что в ней то, что как бы не дозволено, то, что за кулисами. Если говорить о лирической тематике, то такие песни не столь примитивны, как поп-музыка, более глубокие. На мой взгляд, все самое лучшее и худшее было создано именно в жанре шансона…

– В своих интервью вы часто указывали, что вашим учителем был Владимир Высоцкий… 

– Высоцкий – это за любой гранью. Его нельзя называть только шансонье. Для меня это в первую очередь великий поэт. Следующие поколения оценят его творчество так же высоко, как сегодня мы оцениваем творчество Пушкина. Для меня Владимир Семенович больше, чем учитель. Скажем, то, что мы сегодня не живем за железным занавесом, во многом и его заслуга.

– Можно ли ваше творчество отнести к жанру шансона?

– Извините за нескромность, но я пою исключительно в жанре Гарика Кричевского. У меня есть песни, которые можно легко отнести к жанру шансона. А есть песни, которые можно отнести к джазу, латино и даже к поп-музыке. То есть я сначала пишу песню, а потом уже думаю, как она должна звучать и как ее следует обработать. Поэтому, с одной стороны, в этом есть какая-то эклектика, а с другой – кажется, что слушать такой альбом интереснее, чем стилистически более сдержанный. Впрочем, это уже вопрос вкуса.

– Вы выросли во Львове, в районе «Крест»…

– Ну да, мои детство и юность прошли в самом красивом для меня городе – во Львове. Часть времени я прожил в районе, который неофициально принято называть «Крест», – так его между собой называла шпана. Может быть, это и наложило отпечаток на мое творчество. Меня нередко спрашивают, мол, откуда я, человек из интеллигентной семьи, с высшим медицинским образованием, так глубоко и детально знаю улицу.

Да, скорее всего, «Крест» не был столь криминальным районом, как та же Левандовка, но здесь жили представители самых разных слоев общества: воры, менты, ученые, музыканты. Именно атмосфера полифонии этого района в свое время вдохновила меня на написание песен.

– По образованию вы врач. Не жалеете, что пришлось уйти из этой профессии?

– Я врач в третьем поколении. Но с учетом того, что моя дочка тоже учится в медицинском институте, получается, что у нас уже не три поколения, а четыре. Я вообще ни о чем не жалею, считаю это глупостью. Нужно не жалеть о прошлом, а идти в будущее. 

В детстве я не представлял себя никем другим. Рос среди белых халатов. Знал, что в мире существуют два типа людей – которые лечат и которые болеют. А еще есть музыканты. Я четко знал, чуть ли не с самого раннего детства, что стану врачом. В институт я поступил не с первого раза, и пришлось трудиться санитаром и в психиатрической больнице, и на скорой помощи. Затем шесть лет учился. Потом были интернатура и год практического врачебного стажа.

 – Один из критериев популярности – это когда песни начинают исполнять в ресторанах. В интервью на одной из телепередач вы рассказали, что впервые услышали ресторанное исполнение песни «Привокзальная» в Одессе на Дерибасовской. 

– Сегодня все поменялось. И уже в редком ресторане есть живая музыка в том понимании, как это было в 70-90-е годы. В те времена что это был за ресторан, если в нем не было своего ансамбля, исполняющего популярные песни? И если песня была удачна и любима народом, то она автоматически исполнялась музыкантами данного ресторана.  И таки да – вы  правы – был такой критерий популярности.

Действительно, в ресторане, не помню уже, как он назывался (по-моему, на углу с улицей Екатерининской), неожиданно для себя услышал, как музыканты очень круто исполняют «Привокзальную». Тогда понял, что написал по-настоящему удачную песню. Для меня это был своеобразный момент истины и гордости. Ведь до этого даже в мыслях не мог себе представить, что ресторанные музыканты заиграют мою музыку. В то время это было для меня абсолютной мечтой. Нынче на смену этому критерию популярности пришел другой – поют ли в караоке.  

– А вы сами отслеживаете, какие ваши песни чаще всего исполняют в караоке?

– Специально не отслеживаю, но, конечно, в курсе, какие сейчас чаще исполняются. Мне ведь тоже пишут и хозяева клубов караоке, и производители фонограмм для караоке. Да, и насколько мне известно, большинство из моих песен исполняют в караоке до сих пор. А было время, когда они были даже в первой пятерке по популярности на пространстве всего бывшего СССР. 

– Скажите, как рождаются песни? 

– Нет какого-то однозначного рецепта. Каждая песня имеет свою историю, свое место, свой импульс вдохновению. Есть песни, написанные быстро, чуть ли не за пять минут, и ставшие успешными. Есть те, что пишутся годами, и все равно проходят незамеченными. У меня, насколько я помню, около двухсот песен. И у каждой своя история, и все они абсолютно разные. 

– Расскажите историю хотя бы одной из них.

– Вы знаете, таких историй очень и очень много. Про «Киевлянку» не буду, так как раньше очень много рассказывал журналистам о ней. О «Привокзальной», популярной до сих пор, – можно. Написана она в момент переживания глубочайшей ностальгии. Я тогда находился в Германии и очень скучал по родине. Перебирал струны, мне хотелось написать песню о моем доме, о моей улице, о друзьях. Получилась в итоге такая себе сублимация противоречивых эмоций: ностальгии, любви… 

– Почему в начале 90-х годов вы решили переехать в Германию? 

– Это не было каким-то продуманным решением, скорее, спонтанным. Просто в один момент все мои друзья воспользовались появившейся возможностью, когда Восточная Германия объединилась с Западной.  Когда можно было придумать какую-то «историю» и получить временное разрешение на проживание в Германии. На тот момент мои друзья не верили, что Советский Союз распадается окончательно. Они все еще боялись, что начавшаяся канитель – временная и что все вернется на круги своя. Поэтому приняли решение уехать, пока такая возможность существует. Буквально за один день я потерял практически всех своих друзей. И когда они там немножко пообжились, то стали уговаривать приехать к ним. Мол, приезжай, посмотри, как тут у нас вообще. А я до этого не был ни разу ни в одной стране западного мира. Естественно, мне было жутко интересно. Ведь я всегда мечтал увидеть Запад. И когда все-таки приехал, меня уговорили остаться.

Об опыте жизни в этой стране вкратце рассказать невозможно. Я не успел там пройти весь путь эмигранта, потому что так совпало, что когда только начал привыкать, понимать эту жизнь, неожиданным образом альбомы, которые были ранее мною записаны, стали вдруг популярными. И меня пригласили выступать на родине. Это как раз была киевская фирма, которая занималась гастролями артистов. И вот так стал жить на две страны.

 – Что для вас счастье? Является ли его важным составляющим материальное благополучие?

– Счастье – это относительное здоровье и относительное материальное благополучие. То есть, если у тебя есть за что купить еду и ты здоров, то ты уже счастлив. Как врач, могу еще раз подтвердить: здоровье – это, безусловно, одна из главных составляющих счастья.

 – В заключение несколько слов о ваших планах… 

– Всю свою жизнь нахожусь в состоянии записи новых песен, нового альбома. И поэтому в моих ближайших творческих планах – закончить новую песню, закончить съемки нового клипа. 

– И наконец, о чем вы сейчас мечтаете?

– О чем я мечтаю в данный момент, сию минуту? О том, чтобы найти поблизости итальянский ресторан с хорошей кухней (смеется).

– Ну, тогда приятного аппетита и спасибо за интервью!

– И вам спасибо и всего хорошего!

Рубрика: 
Выпуск: 
Автор: 

Схожі статті