Живой памятник

(К 125-летию со дня рождения К.Г. Паустовского)

Храните красоту и святость дивных мест!
Сажайте там цветы! Я бы осыпал ими
тех, кто вдали от нас деяньями своими
добру и знаниям прокладывали путь.
…Чем выше подвиги, тем память больше чтима.
…Цветы венчают все великие дела
Жак Делиль. «Сады»

В давние времена воину в награду за ратный труд преподносили сад. Чтобы сама природа дарила ему свои сокровища. А одно из индийских сказаний утверждает, что цветы появились на свет, чтобы одаривать ими любимых. Но для этого они должны быть выращены в собственном саду. 

Знал и любил цветы автор поэтической прозы Константин Паустовский, изучавший флору по томам «Определителя растений». Природа для него была неиссякаемым источником вдохновения.

Автор этих строк, увлекаясь садово-парковым искусством и следуя советам древних мудрецов, создала два цветника, два живых памятника писателю, своими творениями прокладывавшему для нас путь к добру и знаниям.

Первый цветник был основан двадцать пять  лет назад при клубе любителей комнатных растений и природы на территории экологического центра учащейся молодежи (ул. Тенистая, 2) в честь первой годовщины товарищества «Мир Паустовского». Все годы я его бессменный научный секретарь, а с 2003 года – и научный сотрудник музея имени великого романтика, филиала Литературного музея. В том году музей Паустовского отмечал свое пятилетие, и в ознаменование этой даты я посадила на плато напротив музея пять акаций. А во дворике музея заложила второй цветник.

Пришлось изрядно потрудиться, расчищая земельные участки, удаляя траву, строительный мусор, доставляя чернозем со склонов над морем. Не меньших хлопот доставил и первый цветник.

Оба цветника можно прочитать как книгу с отдельными главами. Они – прикосновение к теме природы во все сезоны через литературные шедевры Паустовского и через его личность. Цветы, кусты и деревья превратились в памятники любви, дружбы, приобрели литературную историю. Красота их необыкновенна и таинственна.

Весной вам навстречу поклонится кустик форзиции, растущей под окнами музея. Ее желтые цветочки настолько милы, что листья на этом растении покажутся лишними. Они и появляются намного позже. Ваш взгляд с удовольствием остановится на цветущей мелкими желтыми розочками керрии японской, на нечастой гостье одесских парков вейгеле, один из двух кустов которой растет у макета Воронцовского маяка в переднем левом углу цветника. Второй же, цветущий одновременно белыми и розовыми букетиками, посажен во дворике справа от ворот у забора, покрытом, как занавеской, диким виноградом. На таком же месте такой же куст растет в саду дома Паустовского в Тарусе, и зацветает он во второй половине мая, накануне дня рождения писателя. 

В весенний сезон клумба представляет собой сплошной ковер из малиновых, желтых, белых, красных, голубых и розовых лоскутов. Едва лишь отцветают одни цветы, уже другие выбрасывают бутоны, из месяца в месяц – до поздней осени.

Первой, ликуя, празднует свержение зимы примула, отпирающая нам дверь к теплой погоде и лету. Пройти мимо нее совершенно невозможно, как невозможно не заметить незабудку цвета небесного свода, символ весны и обновления природы.

Рядом с нею – изящный, нарядный цветок – нарцисс и ни с чем несравнимая по своей нежности фиалка, нежно-лиловая с сочной зеленью листьев. Она – любимица Гете, чьи произведения так ценил Паустовский.

С фиалкой соперничает ландыш серебристый. Несколько беленьких, как из фарфора, колокольчиков на длинном стебельке и пара светло-зеленых листьев – лаконичное совершенство, пленявшее Константина Георгиевича.

Ландыш отлично уживается с незабудкой и даже придает ей особую свежесть и прелесть, но не любит он сирень, и потому кустик сирени растет в противоположной стороне, под окнами музея. Там царствует первая хозяйка двора – лилия шафранного цвета, полная грациозности и достоинства, символ свободы и надежды. Радует и волшебная игра красок ирисов, привлекают внимание элегантные красавцы пионы и рядом с ними «цветок дождей» гиацинт. «Там были гиацинты будто из воска и старого золота, из бирюзы и снега, из красного вина и черного бархата», – писал Паустовский о чудном цветке в рассказе «Уснувший мальчик».

Султаны гиацинтов служат лучшим украшением музейного цветника, соревнуясь с прелестью тюльпанов, коллекция которых с каждым годом пополняется новыми элитными сортами. Они тянут кверху свои разноцветные бокальчики: и снежно-белые, и обжигающе алые, и бархатисто-фиолетовые, и темно-красные, и звенящие солнечным светом желтые, – все они махровые. А ко Дню Победы зацветают ровно девять простеньких, но милых желтых тюльпанов, и этот парад их цветения – дар Паустовскому-воину, всем своим творчеством утверждавшему, что война – не дело человека.

Весной сего года впервые зацвел тюльпан черный – как аллюзия на эпизод с уличившей в неточности сказку практичной девочкой Кирой из «Времени больших ожиданий». Это символ той художественной правды, которой отличался мастер романтики Паустовский.

Персидский поэт Хафиз говорил, что с девственной прелестью тюльпана не могут сравниться ни нежные движения кипариса, ни даже сама роза, которую Сафо называла царицей цветов. Розы – аристократки и романтики – любимицы и Константина Паустовского. Желтые, красные, алые и белые – они жемчужины музейного сада. Когда в июле меркнет их красота, я обрезаю кусты, и в августе они повторно зацветают.

Желтая «Глория Дей» – «Золотая роза» – так называется произведение Паустовского, завораживающее процессом творчества, раскрытым настежь. Сюжета никакого, а оторваться невозможно. Нас держит в постоянном напряжении интрига мысли, а не действия.

Роза с темно-красными бутонами поселена здесь в память о Нико Пиросмани, к образу которого писатель обращался не раз. Она цветет до самого декабря, до дня рождения Пиросмани.

Роза алая – дар Александру Грину, чьи «Алые паруса» Паустовский называл «поэмой, утверждающей силу человеческого духа, просвеченной насквозь, как утренним солнцем, любовью к жизни, к душевной юности и верой в то, что человек в порыве к счастью способен своими руками совершать чудеса». 

Особое место занимают и две белых розы. «Он достал из кармана белоснежный душистый платок, встряхнул им, и из платка вдруг выпала большая белая роза. Сразу же вся комната наполнилась ее серебряным светом и непонятным медленным звоном. Оказалось, что это звенят лепестки роз, ударившись о кирпичный пол подвала, где жила тогда наша семья», – писал Константин Паустовский в 1955 году в статье «Сказочник». Эти розы – андерсеновские.

Мелодию лета продолжает гвоздика турецкая – она здесь в честь бабки писателя – турчанки. Ей вторит оранжевая соната, садовая изюминка – космея, а точнее «космос» – желто-оранжевая позолота лета. Малая планета 1978 SL 6, открытая Крымской астрофизической обсерваторией и зарегистрированная под № 5269, решением Международного астрономического союза получила имя Паустовский.

К бордюру ближе – ромашки. «…Иногда звук пастушьего рожка ближе сердцу, чем торжественные раскаты оркестра, а скромная ромашка дороже, чем вся пахучая пышность тропических садов», – пишет Константин Георгиевич в рассказе «Синева».

Немыслима семья цветов без чернобривцев. Они ежегодные почетные гости цветника-памятника и цветут у места вечного упокоения Паустовского в Тарусе, как символ его второй родины – Украины, где он вырос. Он глубоко любил и уважал украинский народ и его культуру. «Достаточно прочесть мои повести и рассказы, такие как «Тарас Шевченко», «Далекие годы», «Поводырь», «Днепровские кручи», «Синева», «Александр Довженко» и ряд других моих высказываний, чтобы убедиться в этом», – писал он в Ялте 7 января 1959 года.

Живет здесь и луноцвет из рассказа Паустовского «Пришелец с юга». В августе, когда на нем созреют большие, длинные бутоны, «похожие на наконечники пик или на свернутые и спрятанные в зеленые чехлы полковые знамена», в сумерки около него соберутся обитатели соседних домов – в терпеливом ожидании узнать, что это за цветок и в чем его тайна.

Перед ними предстанет удивительное зрелище шевелящихся цветов, «похожих на большую чашку из золотистого прозрачного фарфора», раскрывающихся со странным шумом, словно легко вздыхая «и выдыхая при этом горьковатый миндальный запах, до тех пор прочно запертый внутри лепестков».

Цветы осени также восхитительно нарядны. Кораллового цвета фонарики физалиса, появившиеся на стеблях в конце лета, светят яркими огоньками и в осеннем полумраке. И в вазе возле барельефа Паустовского на доме рядом с музеем они видны издалека.

Изысканный напев, размеренный и пышный, дарят писателю последние цветы осени – хризантемы. Эти благородные растения с бесчисленными, похожими на лучи, лепестками олицетворяют восходящее солнце, служат символом этого светила, дающего жизнь всему на земле. Они напоминают залитую солнцем пленительную прозу Паустовского, полную светлых надежд.

В сиянии их лучей и милом цветении нежной покровки ежегодно «наедине с осенью» здесь ведутся задушевные беседы о совершенных творениях природы, о ее шедеврах…

Рубрика: 
Выпуск: 

Схожі статті