Одесса должна славиться добротой

«Мы в ответе за тех, кого приручили»… Многим из нас с детства известна эта крылатая фраза Экзюпери, в которой заложена очень простая, но бесценная с нравственной точки зрения истина, способная проявить внутренний мир человека. А для тех, кто бескорыстно посвящает себя защите и спасению животных, это жизненный принцип, девиз. Чтобы рассказать о таких людях, мы и начинаем свою новую рубрику под названием «Право на жизнь».

Со Светланой Барсуковой, председателем Одесского общественного союза защиты животных, мы встретились через день после ее возвращения из Николаева, куда она и ее единомышленники – одесские зоозащитники – ездили, чтобы поддержать местных волонтеров, пытающихся помешать чиновникам узаконить массовое убийство бездомных животных путем эвтаназии. 

– Там просто какой-то психоз начался, – говорит Светлана. – Они кричат: «Собаки агрессивные!». А кто определил критерий агрессивности? В чем она выражается? Конечно, если бросить в животное камень, замахнуться палкой, то у собаки сработает рефлекс и она будет защищать себя или своего детеныша. «Собаки часто кусаются», – заявляют ненавистники животных. А где статистика? Где заключения ветеринаров? Где цифры? Кто кусает? Бездомные собаки или хозяйские? Статистики у них нет. Но люди верят этим крикунам, ведь всегда легче идти по пути наименьшего сопротивления. Проще отравить, застрелить, усыпить, чем заботиться о животных, кормить их, лечить. Между тем по статистике 80% укусов совершают собаки, у которых есть хозяева, но расплачиваться приходится уличным или дворовым животным, причем зачастую тем, которые адаптировались и уже нашли контакт с человеком. 

Не любят наши чиновники и рассказывать о положительном опыте других стран, где, например, есть автоматические кормушки с датчиками: вы бросаете в контейнер пластиковую бутылку, а взамен высыпается корм. Таким образом решаются сразу две проблемы – утилизации пластика и кормления, скажем так, представителей городской фауны. 

Многие сейчас всерьез обеспокоены судьбой бездомных животных. Но это многогранная социальная проблема, которую нужно решать цивилизованным способом. Ведь пожилые и одинокие хозяева животных видят в них своих компаньонов, друзей. Домашний питомец – это своего рода эмоциональная подпитка. И не учитывать этого – жестокость уже по отношению к людям. 

Если мы хотим быть европейской страной, то обязаны быть цивилизованными и в этих вопросах. С другой стороны, я согласна с позицией тех, кто считает, что везде должны быть разумная мера и здоровый компромисс. Одно дело, когда у человека в квартире живет пять-шесть кошек, и мы понимаем, что такому их количеству человек еще способен обеспечить уход и питание. Но мы знаем случаи, когда в квартирах в антисанитарных условиях содержали по 80 животных. Это уже, извините, безответственность. Только человек может организовать такую форму сосуществования, при которой и животным будет комфортно, и ущерба чьим-либо правам и интересам удастся избежать. 

– Сегодня одесские чиновники рапортуют об уменьшении количества бездомных собак. Это произошло за счет массовой стерилизации?

– Неправильно ограничиваться только стерилизацией, причем исключительно бездомных собак. Подход к решению таких вопросов должен быть комплексным. Количество бездомных животных невозможно отследить без контроля численности и условий размножения собак, имеющих владельцев. Работа с домашними собаками, в том числе их стерилизация, должна идти параллельно с работой по бездомным. Для этого важно не допускать, чтобы домашние любимцы спустя какое-то время оказывались выброшенными на улицу и превращались в бездомных страдальцев, которых безжалостно истребляют.

– И все же ситуация не совсем безнадежная? 

– Есть обнадеживающие моменты. На уровне городских чиновников эта проблема наконец-то была озвучена. Более того, городской голова дал указания различным ведомствам подготовить к рассмотрению вопрос о создании муниципального центра или приюта для бездомных животных. Ну и своего рода достижением можно считать созданную городской властью комиссию, в которую вошли представители различных городских служб, а также активисты зоозащитных организаций. Задача комиссии – выявлять и предупреждать случаи жестокого обращения с животными. 

– Не кажется ли вам, что одной из причин неблагополучной ситуации с защитой животных в городе является и тот факт, что сами зоозащитники и волонтеры не могут порой найти взаимопонимания друг с другом. Нет единства в ваших рядах. Недавно часть зоозащитников за­явила, что Одессе не нужен муниципальный приют для бездомных животных…

– Дело в том, что не все называющие себя зоозащитниками на самом деле таковыми являются. Есть люди, которые содержат свои частные приюты за счет спонсорских средств. Но они могут принять весьма ограниченное количество животных. Да и мало кто из граждан знает об их существовании. Владельцы таких мини-приютов не решают, да и не ставят перед собой задачи справиться с проблемой бездомных животных в целом. Но при этом они категорически против городского приюта, заявляя, что там, дескать, будут «разворовывать средства» и «умерщвлять животных». Ссылаются на какой-то известный им негативный опыт. Зачем же за образец брать негатив, когда есть много положительных примеров? Контроль над муниципальным приютом, в том числе и в части его финансовых средств, должен осуществлять попечительский совет, в который войдут представители зоозащитных организаций, волонтеры, словом, все неравнодушные граждане нашего города. Приют, а лучше назвать это центром защиты животных, должен быть не закрытым заведением, а абсолютно прозрачным для граждан. 

В городе информационный вакуум по вопросам, связанным с экстренной помощью животным. Одесситы не знают куда обращаться, когда питомец потерялся, когда надо спасать животное, что делать, если укусила собака, и так далее. Муниципальный приют и новая программа по защите животных должны эти вопросы решить. 

В целом же успех будет достигнут, когда в нашей стране и в нашем городе признают за животными право на жизнь, как это сделали в Новой Зеландии на законодательном уровне. Новозеландцы признали, что животные, как и люди, ощущают всю гамму чувств: они способны испытывать боль, страдать, любить, помнить. Это в значительной мере расширило зону защиты животных. А у нас царит безнаказанность. Безнаказанность за жестокость к животным, за загрязнение улиц продуктами их жизнедеятельности, за неисполнение чиновничьих функций. Поэтому главной нашей задачей является повышение уровня ответственности людей за жизнь и безопасность животных. Но чтобы требовать от граждан соблюдения каких-то норм и правил, надо создавать условия для этого. Обустраивать места для выгула собак, создавать приюты, стимулировать желание брать животных именно из приютов…

Все это уже давно налажено в других странах. Надо только научиться перенимать опыт.

– Светлана, о том, кто и почему становится убийцей животных, мы уже знаем. Психологи даже разработали психологические портреты так называемых дог-хантеров, которых, например в США, причисляют к маньякам, и они находятся на учете в полиции. До недавнего времени существовал некий стереотипный образ защитника животных. Одинокая пожилая женщина, которой больше нечем заняться… Вы и ваши единомышленники сломали этот стереотип. Так кто же такие волонтеры и зоозащитники на самом деле?

– Большинство из нас занимается этим в свободное от основной работы время. Среди нас представители самых разных профессий, в том числе предприниматели, юристы, врачи, учителя, актеры, студенты. 

– А как вы пришли к этой, скажем так, миссии?

– С раннего детства помню, с какой любовью моя мама, бабушка относились к животным. Я не могла себе даже представить, что существуют люди, способные ударить беззащитное животное, не говоря уже об убийстве. Сейчас у меня есть определенный жизненный опыт, знания и возможности, а главное – большое количество единомышленников. Поэтому я верю в то, что мы сумеем изменить ситуацию в лучшую сторону и Одесса снова будет славиться своей добротой и любовью, а не изуверствами моральных уродов.

Рубрика: 
Выпуск: 

Схожі статті