Он сидел за решеткой на скамье подсудимых маленький, щуплый,
невзрачный. На лице его было написано недоумение: казалось, он не понимал, где и в качестве кого находится, и что ему инкриминирована ст. 126 нового уголовного кодекса - применение насилия в семье, с побоями, истязаниями...
Сама семья - молодая мать и девочка-второклассница, являвшаяся падчерицей ответчику, прижались друг к другу в зале и ждали решения суда. Рядом находилась свидетельница - учительница маленькой Лели. В уголке, оцепенело покачиваясь, сидела мать Игоря Д. и смотрела на своего сына ничего не выражающими глазами. Она словно тоже не отдавала себе отчета, что он - преступник, поправший законы нравственности и норм человеческого общежития.
Действительно, трудно было с первого взгляда распознать в этом худощавом черноглазом пареньке самолюбивого деспота, который поселил в семье ужас и садистски издевался над ребенком. Он приехал в Одессу из села под Беляевкой, устроился работать в охрану. Там у ребят, как у всех, кто по долгу службы подвергается риску, преобладают конкретика и прямота, "гнилых" лицемерных отношений - не терпят. Как видимо, поэтому он там не задержался. Затем он устроился водителем, зарабатывал даже неплохо. Но оставался фигурой социально незначимой, и это терзало гордыню ущербного человека. Возможно, он думал, что заслуживает лучшей доли, хотя никакими талантами или трудолюбием, нужными для этого, не обладал. Скрытая глухая обида на судьбу и едкая неудовлетворенность восполнялись потребностью утвердить себя за счет проявления власти. Объектом приложения нереализованных амбиций, или попросту жертвами, Игорь избрал самую слабую - девятилетнюю падчерицу. И начал ее воспитывать!..
Классная руководительница стала замечать за Лелей странные вещи. Живая, веселая и общительная девочка стала замыкаться, сторониться игр, реже вспыхивала ее широкая обаятельная улыбка. Малышка стала жаловаться на головные боли. Когда она переодевалась на занятия по физкультуре, учительница увидела на ее спине синяки, - это были следы от побоев: любовь к школьным наукам отчим вбивал ремнем. На правой ручке долго не рассасывалась гематома. Челюсть от удара кулаком болела так, что нельзя было жевать булочку в классе.
Когда классная руководительница пришла к Леле домой, обстановка просто повеяла на нее угнетающим страхом, царившем здесь. Мать вообще боялась открывать. К тому времени Игорь, тогда еще ее муж, редко появлялся, где-то искал заработок, халтурки. Он грозил, что однажды придет и подожжет дом, выпрыгнет из окна или всех "поубивает". Для убедительности обещал забрать маленькую дочку, рожденную уже в совместном браке, чем доводил жену до истерики.. При этом он не пил, был в совершенно трезвом состоянии. Психиатрическая экспертиза признала его вменяемым и психически здоровым. Но можно ли назвать его здоровым социально? Оставалось только поверить, что нормальный человек все же способен на такое.
Отчим преображался в "педагога"! Его раздражали ошибки в письме Лели. Чтобы исправить ее почерк, он заставлял девочку приседать до изнеможения, держа стул в руках, стоять неподвижно по нескольку часов, запрещал ночью спать. Когда ребенок был на грани потери сил, отчим возвращал ее к сознанию побоями. По его признанию следователю, она этого заслуживала. Один раз он ударом кочерги сломал подчерице палец.
Сигнал в КМДН (криминальная милиция по делам несовершеннолетних) Малиновского РО поступил из школы 24 января 2002 года. Прокурор возбудила против Игоря Д. уголовное дело, после доставки его в райотдел мать Лели дала показания, а его оставили за решеткой. Мать даже на суде боялась, что этого деспота выпустят по подписке, и он осуществит свои дикие угрозы...
Ст. 126 в редакции нового кодекса применена в Одессе впервые. Судья Личман решил морально-правовую задачу, назначив подсудимому 2,5 года заключения. На месте определят степень строгости режима его содержания. "Воспитание чувств" теперь будет происходить по усмотрению лагерного коллектива.
Суд и срок - это пока единственная мера пресечения действий воинствующих отчимов, да и отцов тоже, творящих беззаконие в семьях. Многое пытаются сделать в этом направлении волонтеры из Коалиции по предупреждению насилия в семье, созданной при Одесском юридическом институте (институт внутренних дел) летом прошлого года (тел. 748-71-28) Президентом ее избран генерал-майор милиции, ректор института Феофан Думко. Большую работу проводит КМДН области под руководством Татьяны Семикоп (тел 282-233).
Специфика проблемы в том, что далеко не все жены и матери готовы обращаться с заявлениями в милицию. И потому, что деликатный вопрос не каждая осмелится раскрыть перед лицом общественнного мнения, ведь все равно какая-то информация просочится. И потому, что многие, благодаря тому же пресловутому общественному мнению, не доверяют правоохранительным органам. Частично потому, что не хотят терять "хоть такого, да все-таки своего". Кроме того, женщины в нашем обществе зависимы экономически от своих гневливых мужей, которые просто создают финансовую блокаду той, которая попытается вместе с ребенком ступить прочь за порог.
Парализует и страх, приходящий с раздумьями о будущем. Ведь райотдел не может гарантировать безопасность дома этим растерянным, обездоленным, обманутым женщинам, которые порой даже заявление не знают как написать. Действительно, милиция может реагировать только на факт преступления, а от ненависти скандального мужа, который дома чувствует себя Бонапартом, оградить не в силах. Так же и закон. Например, по ст.126 очень трудно собрать свидетельскую базу. Но и те свидетели, которые давали показания, выходили из зала суда без уверенности, что мстительная злоба негодяя не перекинется на них. Людям свойственно (и не безосновательно) подозревать блатной мир в злопамятном коварстве. А адресные данные свидетелей любой уголовник может узнать из дела, когда знакомится с ним. И это вопросы не частные, объективно они могут коснуться чуть ли не каждого...
