Давайте чаще вспоминать, чтоб не забывать
Октябрь уж наступил: Скоро Одессу украсят <багрец и золото>осенних листопадов, и мы сможем любоваться прощальной красой безвозвратно ушедшего лета И для этого, заметьте, нам можно не отъезжать за город <на природу>, как, скажем, москвичам, петербуржцам или рижанам. В утренней спешке серых будней остановитесь на минутку на улице, в каком районе города вы бы ни находились, посмотрите вокруг и вы увидите под прощальными лучами солнца пленительно красивый зеленый город.
Вот и я с неким удовольствием сопричастности к знаменитой одесской истории говорю приезжим друзьям и знакомым, что живу в саду или даже лесу. Удивляются: на даче? Да нет, в городе, на Черемушках: там вокруг нашей девятиэтажки зеленеют все лето могучие деревья - каштаны, липы, платаны, акации, клены, ивы, пирамидальные тополя, березы, гледичии и катальпы. А еще посажены вокруг нашего дома и пятиэтажек плодовые деревья - вишни, черешни, абрикосы, сливы, яблони, шелковица, орехи, так что можно засомневаться: в парке ли мы живем, в лесу ли иль в саду? И вроде бы уже привыкли горожане просыпаться на рассвете под пересвист синичек и щеглов за окном, слушать по весне космический пчелиный гуд в цветущих кронах плодовых деревьев или деловое жужжание шмелей в виноградных лозах на своем балконе. Бабьим летом по ночам до сих пор у нас не смолкают концерты цикад.
Как-то утром, гуляя со своим таксом-эсквайром, услышал я в каштановой зелени устрашающий стрекот сорок и подумал: опять дворовый кот-разбойник норовит добраться до гнезда с сорочатами, а мамаша и папаша пикируют на него истребителями. Собираюсь камнями отогнать хвостатого, но вдруг из-за ствола выпрыгивает спасающаяся от рассвирипевших птиц - белка! Сороки приняли безобидную рыжую красавицу за кошку. Привыкли мы встречать в нашем саду зелено-золотистых красавиц-ящериц, а однажды вечером встретили даже семейство ежей. И это не за городом, а в давно уже обжитом районе.
Одесситы привыкли к тому, что живут в зеленом городе, и мало кто помнит, что наш благословенный зеленый мир - рукотворен, дело рук человеческих, а не щедрый дар природы. Давайте вспомним хотя бы Пушкина, его описание Одессы из <Путешествия Онегина>:
Все хорошо, но дело в том,
Что степь нагая там кругом;
Кой-где недавний труд заставил
Младые ветви в знойный день
Давать насильственную тень.
Впрочем, в 1823 году, когда Александр Пушкин приехал в Одессу, здесь уже были зеленые насаждения, так что приятель его Василий Туманский, поэт-романтик, с которым вместе служили в канцелярии генерал-губернатора М.Воронцова, вовсе не фантазировал, когда <сады одесские прославил>. Был тенистый Городской сад, он же Казенный или Публичный, был роскошный Дюковский сад, у многих домов в палисадниках тянулись вверх посаженные хозяевами акации, а вдоль побережья на Малом Фонтане (нынешний Французский бульвар - тогда загородная местность) уже утопали в зелени дачи одесситов, называемые хуторами, - графа Ланжерона, где часто бывал Пушкин, Кобле, Арнольди, грека-негоцианта Фиогности, где с детьми лечилась морем княгиня Вера Вяземская и где поэт тайно встречался с графиней Элиз Воронцовой - до роскошной дачи барона Рено, в городском отеле которого жил Пушкин.
Заглянем в <Одесский альманах>за 1831 год: <Лучший из Одесских хуторов есть хутор коммерции советника Рено: Вы видите среди аллей, образованных произведениями южного неба: благоухающую акацию, абрикосовые деревья, кусты черешни, весною подобные огромным кораллам - так они бывают облиты розовидными цветами, пирамиды стройных тополей - вот чем любуется ваше зрение>.
Так что поэт-романтик Туманский отнюдь не <вопреки истине>писал в стихотворении <Одесса>, что <здесь упоительно дыхание садов>. Но заметьте: с рождения Одессы прошло всего лет 35! Правда, первостроители новых городов Новой России сразу же принимались обухаживать степные земли бывшей северной окраины Османской империи, несколько столетий не знавшие цивилизованного приложения рук человеческих. В <Старой Одессе>потомок первоначальника нашего города А.Дерибас почти сто лет назад писал:
<:Это была неприглядная скалистая местность, круто обрывавшаяся к морю, без малейшей растительности (если не считать оставшихся от первоначального Гаджибея трех старых груш), окруженная со стороны Пересыпи песчаною пустынею и со стороны Дальника такою степью, что в ней волков ловили>.
Османы называли наш нынешний край Диким полем, для Оттоманской Порты эти безмерные сарматские степи были лишь пустынной суровой северной землей. Есть свидетельство очевидца, турецкого путешественника XVII века Эвлия Челиби, который проехал из Аккермана в Очаков через Хаджибей - <по суровым безлюдным местам, что напоминают гнилую пустыню>, где бегали волки <размерами с осла>. Читатель скажет: стоит ли вспоминать о такой давности? А мне хочется, чтобы кто-то, прочитав нашу <зеленую историю>, и сам, и детей своих, и внуков научил бережно относиться к <зеленому другу>- будь то акация или липа в сквере у вашего дома, куст жасмина или сирени на обочине аллеи, <ничейная>клумба с ирисами или левкоями, да просто дружный хоровод одуванчиков в углу вашего двора, просто милые ромашки вдоль тропинки в санаторном парке. Так что давайте чаще вспоминать, чтоб не забывать. История сохранила имена, даты, факты, документы, чертежи, иллюстрации. Первые опыты искусственного разведения растительности на месте, отведенном для будущего города, были сделаны майором Спорити, устроившем первый сад в Одессе. Но самым старым садом, сохранившимся до наших дней, мы считаем Городской сад, что на Дерибасовской улице. А в конце XVIII века этой улицы еще не было, на генеральном плане Одессы значились только Греческий и Военный форштаты, геометрически правильно разграфленные в будущие улицы и площади. Здесь в первый год основания города, на обширном пустыре в Греческом форштате, над глубокой тогда Военной балкой (ныне улица Гаванная), посадил первые деревья будущего сада первый <начальник>Одессы вице-адмирал Осип де Рибас. А затем столь же старательно занимался садом его младший брат Феликс, выписывая из роскошного Софиевского сада своего приятеля графа Потоцкого саженцы деревьев и кустарников.
Обратите внимание: премьер-майор Черноморского гренадерского войска, бывший боевой офицер лейб-гвардии Преображенского полка, отличавшийся храбростью в боевых сражениях, в мирное время с великим усердием сажает каштаны и гледичии в Одессе, а в своем имении в Тузлах уже насадил обширную тутовую плантацию, развел шелкопрядство, овцеводство, позже и в Одессе откроет первую шерстобойню. Такое время было: подданные великой империи не из-под палки и не для <галочки>старались делать все для процветания земли родной.
Приехав в 1803 году в Одессу, герцог де Ришелье особое внимание уделяет садоразведению, требует, чтобы на всех улицах города, перед каждым домом были посажены и ухожены деревья. Потомок знатнейшего аристократического рода Франции, тоже боевой офицер, награжденный за храбрость на полях сражений, став градоначальником Одессы, а затем и генерал-губернатором огромного Новороссийского края, берет в руки лопату и сам сажает деревца будущего Городского сада. Городского, потому что в 1806 году Феликс де Рибас подарил лучший в городе сад одесситам. В письме к градоначальнику Ришелье он писал:
<Приемлю смелость покорнейше просить Ваше Сиятельство принять от меня без заплаты, навсегда, в пользу города Сад мой:>
За <добровольное и охотное пожертвование>герцог Ришелье от имени одесситов объявил Феликсу де Рибасу <должное возблагодарение>и постановил его дарственное письмо вечно хранить в архиве в назидание потомкам. Не удивляйтесь: этот документ до сих пор сохраняется в нашем областном архиве. Горсад долгие годы <служил предметом забот одесского общественного управления, и каждое его деревце охранялось, как завет старины>.
К сожалению, не так много зеленых чудес сумели сохранить мы от Старой Одессы. Среди них - Дюковский сад, до недавнего времени пребывавший в плачевном состоянии. Вечно занятый городской администратор Ришелье, тем не менее, строит за городом, на пологом склоне Водяной балки, дачу с роскошным садом по всем правилам паркового искусства. <Это была не дача, - писал восхищенный современник, - а феерически созданный в Одессе цветущий уголок Версаля>. Дюк выписывает из Италии и Испании семена и саженцы любимой им белой акации, которая лучше других деревьев приживалась на степных безводных землях. С легкой руки Дюка акация станет зеленым символом Южной Пальмиры.
Почему акация, спросите вы? Между прочим, любимое одесситами дерево вовсе не акация, ботаническая акация - это мимоза, живущая в Африке, Мексике и Австралии. Наша Robinia Pseudoacacia - это лжеакация, которую когда-то привез во Францию из путешествия по Северной Америке, с Аппалачских гор, садовник короля Людовика XIII, известный ботаник Веспасиан Робин. В 1635 году он посадил в королевском ботаническом саду это первое дерево из Нового Света - акацию. Из Парижа акация Робиниа пошла по Европе, а в Одессе стала самым распространенным и любимым деревом парков и улиц. Она легко переносит жару и недостаток влаги, не капризна, не требует ухода, ее не поражают вредители, даже всеядная американская бабочка. <Чудные, симпатичные акации! - писал А.Дерибас в <Старой Одессе>. - На них нельзя смотреть, как на обыкновенные деревья: Они были украшением и отрадою первых моментов жизни нашего города. Они первые дали тень и благоухание первым усталым строителям Одессы - и да будут они благословенны!>
А вот свидетельство современника - князя Ивана Долгорукого из книги <Славны бубны за горами или Путешествие мое кое-куда 1810 года>: <Говоря о садах города, как умолчать о хуторе самого Дюка, где всякий свободно гуляет, когда хочет: Чего тут нет в растительном царстве!>
При Дюке в городе появилась должность городского садовника - им стал бывший смотритель сада императорской Академии наук Герман, учреждена городская плантация - питомника для будущих насаждений, так что при губернаторе Ланжероне, а затем и генерал-губернаторе Воронцове начали засаживать <своими>деревьями Приморский и Внешний бульвары, Александровский проспект, Екатерининский и Тираспольский скверы. Позже, после того, как архитектор Торичелли построил рядом с театром роскошный Гостиный двор с 44 богатыми магазинами, модными ателье и салонами куаферов, внутри него появился сад, названный Пале-Роялем. Еще позже император Александр II посадил первое дерево будущего парка, названного в его честь Александровским (потом его имя отобрали у парка и отдали Т.Г.Шевченко, который тут вовсе не при чем). Бульвар в этом парке над морем, названный Новым, стал любимым местом прогулок одесситов.
