Лет тридцать назад в Ленинграде, на какой-то журналистской тусов-
ке один из хозяев взял меня под локоток и увлек в сторону от стола.
- Я слышал, вы из Одессы? - спросил он, и получив утвердительный ответ, объяснился:
- Я пишу книгу по истории космологии, и меня давно интересует судьба одного великого одессита, может, что-нибудь узнаю и от вас.
Увы, фамилия человека, которого мой собеседник назвал великим одесситом, ничего мне не говорила, более того, я готов был поклясться, что слышу ее впервые.
- Боюсь, вы что-то путаете:
Мой собеседник понимающе закивал головой, вынул из кармана куртки книгу и стал быстро ее листать. И прежде чем я успел заметить, что обо всех выдающихся одесситах я что-нибудь да знаю, он нашел нужную страницу:
- Читайте.
Заинтригованный, я прочитал: <Фигура Георгия Антоновича Гамова весьма одиозна. И, наверное, автор не стал бы даже упоминать о его биографии, ограничившись изложением теории, если бы не смерть ученого, которая подвела грустный, но неизбежный итог избранной им для себя жизни. Родился Георгий Гамов в Одессе, там же начал учиться, наблюдать звезды в подаренный отцом телескоп:>
Я перестал читать и взглянул на обложку.&s">&; Это была книга из очень популярной в те годы серии <Эврика>- <Занимательно о космологии>. А с задней обложки на меня смотрел мой собеседник - ленинградский ученый и литератор Анатолий Томилин. И тут у меня мелькнула догадка:
- Невозвращенец?
Томилин кивнул, и я продолжил чтение. И узнал невероятное: оказывается, наш земляк, одессит Георгий Гамов, считается одним из величайших физиков ХХ столетия, он сотрудничал с такими корифеями науки, как Нильс Бор, Резерфорд, Энштейн. А я, одесский журналист, автор научных обозрений и краеведческих опусов, даже имени его не слышал!..
По возвращении в Одессу я обращался ко многим известным краеведам с вопросами о Гамове, но все ответы сводились к фразам типа <что-то слышал, но ничего конкретного сказать не могу>. И однажды меня осенило: надо спросить у Цесевича. В те времена Владимир Платонович Цесевич, член-корреспондент Академии наук Украины, заведующий кафедрой астрофизики и научный руководитель астрономической обсерватории университета был в Одессе весьма популярной фигурой.
Энциклопедически образованный, остроумный, доброжелательный, Владимир Платонович был любимцем журналистов, которым никогда не отказывал во встрече и которых всегда снабжал интересной информацией.
На мой вопрос Цесевич ответил чисто по-одесски:
- А какой же физик не знает Гамова?
Оказалось, Владимир Платонович был знаком с Гамовым лично, довольно часто общался с ним в студенческие годы.
- Гамов - гений, - сказал Цесевич, - просто это еще не все хотят признавать.
Когда же я спросил, что можно почитать о судьбе ученого, Цесевич ответил в свойственной ему ироничной манере: - Пока еще не написали. Но напишут обязательно, и молодые люди, вроде вас, имеют неплохие шансы дожить до тех времен: И действительно, дожили. Весной 1994 года в Одессе состоялась научная конференция, посвященная 90-летию со дня рождения Г.А. Гамова, на главном корпусе Одесского национального университета, где учился великий физифизиоявилась скромная мемориальная доска. Увы, это было время ожесточенных предвыборных баталий и жесточайшего экономического кризиса. В той наэлектризованной обстановке чествование замечательного сына Одессы прошло незаметным для широкой общественности. Одесские газеты были заполнены политическим компроматом и апокалиптическими прогнозами, среди которых сообщения о конференции и открытии мемориальной доски просто не могли не затеряться.
Что ж, автор смелых космогонических теорий, наверное, отнесся бы к такому стечению обстоятельств философски. Тем более что не за горами весна 2004 года, когда будет отмечаться 100-летие великого ученого. И хочется думать, на этот раз юбилей не станет камерным делом научной общественности. Первая ласточка - вышедшая в одесском издательстве <Оптимум>книга Виктора Литвиненцева <Атомная бомба Одессы>, которую автор посвятил предстоящему юбилею. Несмотря на экстравагантное название, книга эта - первая биография нашего выдающегося земляка. Ее автор
- одессит, ученый и литератор, откровенно признается в своей любви к Гамову и родному городу, говорит о неразрывной духовной связи города и его знаменитого сына. <Дух Гамова витает над Одессой>:
До наших дней сохранился дом, в котором 4 марта 1904 года в семье преподавателей гимназии появилось на свет будущее светило мировой физики (ул. Пастера, 17). Сохранилось и здание реального училища, которое Гамов закончил в 1920 году, - на той же улице Пастера, 26. Уже в те годы Гамов поражал соучеников и преподавателей обширностью своих знаний. Еще в стенах училища он познакомился с высшей математикой, стал серьезно изучать астрономию и физику. В 1920 году он поступил на физикоматематический факультет Одесского университета. Два года юноша проучился в университете, немного поработал в университетской обсерватории, а летом 1922 года уехал в Петроград: уровень преподавания и развития научных исследований в Одессе после гражданской войны сильно упал. Между тем в Питере работал ряд выдающихся ученых-физиков, формировались крупнейшие в стране научные школы. На физическом факультете тамошнего университета одессит вошел в кружок молодых физиков-теоретиков, среди которых оказался и будущий нобелевский лауреат Лев Ландау.
Университетский курс Гамов закончил досрочно, год проработал в Государственном оптическом институте, а затем возвратился в университет в качестве аспиранта. В те годы Гамов опубликовал ряд статей в отечественных и зарубежных научных журналах, которые привлекли к нему внимание многих ученых. Его талант стал настолько очевидным, что. по ходатайству группы университетских профессоров, в 1928 году его командировали для стажировки в знаменитый немецкий университет в Геттингене, считавшийся одним из ведущих мировых центров физической науки.
Первая же заграничная командировка Гамова принесла ему огромный успех. Ознакомившись с некоторыми экспериментальными работами одного из величайших физиков эпохи Эрнста Резерфорда, Гамов дал собственную, отличную от резерфордовской, теорию эксперимента. В том же году Гамов опубликовал работу по теории альфа-распада, которая привлекла к нему внимание крупнейших физиков Европы. По завершении стажировки Гамов на последние деньги поехал в Копенгаген к Нильсу Бору, одному из столпов мировой науки и кумиру молодых советских физиков. Многоопытному Бору оказалось достаточно одной беседы с Гамовым, чтобы определить, что перед ним - большой талант, и он сделал молодому физику великодушное предложение: поработать год у него в институте в качестве стипендиата Датской академии наук.
Год в институте Бора оказался очень плодотворным для Гамова, тем более, что он завершился поездкой в Англию к самому Резерфорду, который предложил молодому физику выступить с докладом в Королевском обществе при открытии дискуссии о строении атомного ядра - большая честь для гостя. И одновременно - признание того факта, что Гамов принят в сообщество ведущих физиков планеты.
Возвращение Гамова в Союз было триумфальным. Его работу высоко оценили не только коллеги, но и власти: газета <Правда>поместила на первой полосе стихотворение кремлевского придворного поэта Демьяна Бедного, посвященное успехам советского физика Гамова, покусившегося на тайны атома: После короткого пребывания в Союзе Гамов снова уезжает за рубеж: Рокфеллеровский фонд предоставил ему стипендию для работы в Кембридже в лаборатории Резерфорда.
Второе возвращение Гамова на родину оказалось не менее триумфальным, чем первое. В 1932 году его избрали членомкорреспондентом Академии наук СССР - в двадцать восемь лет! Возник проект создания нового института теоретической физики во главе с Гамовым и Ландау:
Однако ситуация в стране уже заметно изменилась. После относительно либеральных времен второй половины двадцатых лет задули холодные ветры тридцатых. Дважды Гамов получал лестные предложения от зарубежных коллег и дважды власти ему отказали под совершенно абсурдными предлогами. И когда в 1933 году он выехал в Брюссель на международный конгресс по атомному ядру, то решил в Союз более не возвращаться... После непродолжительного пребывания во Франции, в институте Пьера Кюри, Гамов переехал в США, где стал профессором физики университета Георга Вашингтона. Впереди были тридцать пять лет жизни, наполненных напряженной и более чем успешной научной работой, сотрудничеством с крупнейшими физиками эпохи. Среди них - Альберт Эйнштейн и создатель водородной бомбы Эдвард Теллер, с которым Гамов был дружен и совместно разрабатывал свою знаменитую теорию бета-распада. В 30 и 40-х годах наш земляк консультировал министерство обороны США, участвовал в создании атомной и водородной бомб. В 50-х годах произошла новая вспышка его удивительного таланта: он занялся вопросами биологии, опубликовал ряд пионерских работ, выдвинул идею генетического кода...
Сегодня, когда со дня смерти великого ученого прошло более тридцати лет, его мировая слава нисколько не потускнела. Без работ Гамова нельзя представить современное естествознание. А вот у нас в стране в силу понятных причин он почти не известен широкой общественности, даже в родном городе. Предстоящий юбилей - прекрасный повод восстановить справедливость. Хочется думать, что так и произойдет. В конце концов Георгий Антонович Гамов - единственный одессит в мировой научной элите. Другой гений, которого мы привыкли считать своим (и который жил на той же улице, аккурат напротив дома, где родился Гамов), нобелевский лауреат Илья Ильич Мечников все же был харьковчанином.
