Памяти Леонида Бугаевского
Не так давно все мы были свидетелями увлекательнейшего поединка между нашим легендарным соотечественником Виталием Кличко и темнокожим англичанином Чисорой, в котором Виталий в присущей ему манере одержал убедительную победу по боксу в сверхтяжелом весе.
У меня же этот бой вызвал воспоминания, когда в далекой молодости и мне довелось заниматься этим замечательным видом спорта и познакомиться со многими выдающимися представителями одесской школы бокса, такими как Семен Трестин и Леонид Бугаевский, Анатолий Бондаренко, Александр Байрачный, Александр Каретный и многими другими.
…В детстве моим любимым времяпровождением, как и у многих сверстников, была игра в футбол – отчаянно и упоенно мы гоняли «пузырь» на школьном поле. Как-то, прослышав, что объявлен набор в детскую футбольную школу на стадионе «Спартак», мы, оравой человек в двадцать, пошли туда записываться.
Тренер Юзек (фамилия, которую все принимали за имя) разделил нас на две команды и устроил «смотрины», после чего отобрал трех-четырех счастливчиков. Критически осмотрев мою фигуру, он заметил, что готов попробовать сделать из меня вратаря, но я жаждал играть только в нападении, как знаменитый Эдуард Стрельцов, и на меньшее был не согласен.
Потом меня увлекла легкая атлетика и несколько лет на стадионе «Динамо» я учился бегать спринтерские дистанции – с барьерами и без барьеров, прыгал в длину и высоту, толкал ядро, метал копье, потом диск, и был вполне доволен собой.
Там, на «Динамо», рядом с парилкой и решетчатым забором, за которым, как в клетке, лениво покачивалось море, располагался открытый ринг, где тренировались боксеры-подростки.
Меня как магнитом тянуло туда, и я подолгу наблюдал за кружащими друг вокруг друга парнями в кожаных, похожих на надутые гири, перчатках, словно танцующими в обвязанном канатами упругом квадратном пространстве, – и от вида этого напряженного, прерывистого танца в моих жилах закипала кровь, а сердечная мышца начинала импульсивно подергиваться, отсчитывая удары.
Однажды, когда я так стоял близ помоста, ко мне подошел тренер юных боксеров – Александр Михайлович Лещинский и, ободряюще похлопав по плечу (как бы невзначай пробуя бицепс), спросил, не хочу ли я одеть перчатки и попробовать себя на ринге?
Я не раздумывая согласился, уже представляя, как буду сейчас вальсировать на этой замечательной танцплощадке. В спарринг-партнеры Александр Михайлович (чтоб не отпугнуть) отрядил мне парнишку, занимавшегося в секции всего неделю.
Домой я шел с разбитым носом и здоровенным фингалом под глазом, но боли не чувствовал, переполненный новыми ощущениями, еще не остывший от азарта боя и гордый предложением тренера продолжить занятия боксом в возглавляемой им секции.
Полгода тренировался я у Александра Михайловича, от которого исходили какое-то необыкновенное тепло и доброта, столь необходимые подросткам, несмотря на то, что обучал он нас самому жесткому виду спорта.
Позднее, с несколькими друзьями, я перешел в общество «Авангард», где стал тренироваться под руководством заслуженного тренера республики Аркадия Давидовича Бакмана. Боксеры его боготворили. Небольшого роста, очень подвижный, даже немного суетливый, он, как это бывает со многими выдающимися тренерами, – то, чего не удалось достичь самому как спортсмену, торопился наверстать через своих учеников.
Здесь, в ДСО «Авангард», располагавшемся в бывшем здании костела на Екатерининской (ныне восстановленном в своих правах), я познакомился со многими нашими прославленными боксерами, которые для нас, мальчишек, являлись кумирами. Мы завороженно следили за ними, стараясь перенять манеру ведения боя, подражая им не только в выполнении технических приемов, но и поведению за пределами ринга.
Конечно же, легендой одесского бокса был Семен Трестин, выступавший в легчайшем и полулегком весе, – что называется, боксер Божьей милостью, самородок, он олицетворял Одессу в самых лучших ее традициях, как в свое время Сергей Уточкин. Стремительный и высокотехничный, импровизатор с хорошо поставленным ударом и великолепной реакцией, он проводил бои на едином дыхании, превращая их в настоящий спектакль, доводя до кипения зрительный зал. Трехкратный призер первенства СССР, восьмикратный чемпион Украины, он относился к жизни легко, нередко нарушал спортивный режим – позволяя себе закурить сигарету или выпить рюмку-другую, но беда была не в этом: думается, Трестин мог бы достичь большего, если б не субъективность столичных судей, которые среди других равных спортсменов предпочтение отдавали тем, на кого указывал перст чинуш из Спорткомитета.
В таких ситуациях надо было выигрывать убедительно, не оставляя ни сопернику, ни судьям ни малейших шансов.
Об одном таком бое Трестина рассказывал мне Борис Давидович Литвак (в течение двадцати двух лет возглавлявший Одесскую федерацию бокса).
Это произошло на первенстве ВЦСПС, в московском дворце спорта «Крылья Советов». После двух выигранных боев в полуфинале судьба свела Семена Трестина с россиянином Ломакиным, по прозвищу Убийца, из сорока двух побед которого сорок одна была добыта нокаутом, – Соломончик (так, в свойственной ему манере, называл Семена Трестина Литвак) обыграл Убийцу вчистую, ни о каком нокауте со стороны того не могло быть и речи, судьям некуда было деваться! На радостях мы с женой преподнесли Соломончику старинные часы на цепочке, подаренные нам тестем на свадьбу. Но так было не всегда. Чего стоил хотя бы бой, в котором Трестин послал в нокдаун олимпийского чемпиона Степашкина! Но судьи как бы не заметили этого и присудили победу Степашкину. А мышиная возня, затеянная партаппаратчиками по причине пресловутой пятой графы, не хотевшими давать Соломончику визу для поездки в Югославию (считавшуюся тогда полукапиталистической страной), где тогда впервые разыгрывался боксерский «Оскар»?! С огромным трудом удалось отправить Трестина в составе сборной, и он с блеском выиграл турнир, завоевав почетный трофей.
– Кстати, – улыбается Борис Давидович, – на те крохи, что тогда платили в загранкомандировках спортсменам, Соломончик купил нам с женой модные часы – за тот подарок, который мы ему сделали в Москве.
Имя Семена Трестина, проведшего за двадцать лет на ринге двести шестьдесят два боя (и проигравшего лишь четырнадцать), золотой строкой вписано в историю одесского спорта; традиционными стали в Одессе и международные соревнования по боксу, посвященные его памяти.
Между тем, самым титулованным одесским боксером был Леонид Бугаевский – дважды чемпион и трижды призер первенства Союза, многократный чемпион Украины, выступавший в наилегчайшем весе (на боксерском сленге – «мухач»), участвовавший в составе сборной СССР в турнирах сильнейших боксеров мира в Каире и Париже, мастер спорта СССР международного класса. Если отличительной чертой Трестина была импровизация, то Бугаевский, как говорится, досконально «знал предмет» и, всегда исключительно собранный, уверенно шел к намеченной цели. Главным его оружием была быстрота, все его победы были убедительными и завораживающе красивыми; он постоянно награждался призами: «За лучший бой», «За лучшую технику», «За волю к победе».
С Бугаевским я как-то столкнулся в парной на Провиантской. Стоя в боксерской стойке с двумя вениками в рукавицах, он азартно обрабатывал спину другого нашего именитого боксера – Анатолия Бондаренко. В клубах тяжелого влажного пара движения его рук, корпуса, хранящие мышечную память, представлялись классическим образцом хуков, апперкотов и джебов и, как когда-то на аренах, приковывали восхищенные взгляды публики, то есть других парильщиков, забывших для чего они пришли в баню.
Я не мог удержаться от искушения взять у Бугаевского интервью. Он согласился не сразу, долго испытывал меня вопросами-ловушками, но, по-видимому, оставшись довольным ответами, предложил после парной попить пива:
– Угощаю я!
Бугаевский оказался интересным собеседником, остроумным и не лишенным самоиронии. Живет в душевной гармонии с собой и природой, не курит, не пьет (разве что кружку пива после парной, да и то в исключительных случаях), работает в «Одессгазе». И многие из тех, кто с нетерпением ожидает на своих дачах летом баллонный газ, совсем не подозревают, что развозит эти баллоны знаменитый человек, гордость одесского спорта.
– Своей работой и зарплатой доволен. Недавно новую машину-газовозку получил, – говорит он почти удовлетворенно. – Живу у последнего приюта.
На мой немой вопрос усмехается:
– Да рядом с Таировским кладбищем! Что, Высоцкого не помнишь?
У него обширная библиотека, более двух тысяч томов. Узнав, что я автор двенадцати книг, он, переспросив фамилию, вспоминает, что читал и несколько моих книг, – после чего наши симпатии, как мне показалось, становятся взаимными.
Но больше всего Бугаевский любит читать о разведчиках.
– Разведка мне и в спорте не раз помогала.
Я ловлю его на слове.
– Это был финальный бой на первенстве Союза с трехкратным чемпионом страны Николаем Новиковым.
Перед началом соревнований, которые проходили в спорткомплексе ЦСКА, на общей тренировке боксеров Бугаевский присматривался к вероятным соперникам. Николай Новиков, безусловно, был самым сильным из всех «мухачей».
Бугаевский подошел к нему и предложил совместно потренироваться (чтоб провести таким образом разведку боем).
– С тобой? – высокомерно вскинул бровь Новиков и, всем своим видом выказывая пренебрежение, отошел в сторону.
Тренируясь с другими боксерами, Бугаевский, как бы между прочим, то и дело повторял, что, не приведи господь, окажется он в паре с Новиковым, – небезосновательно полагая, что эти разговоры дойдут до чемпиона и тот еще более уверует в свою непобедимость.
– Когда я вышел на ринг, увидел, что на стенах спортивного зала развешены портреты прославленных боксеров, чемпионов страны – с одного из портретов, нахально улыбаясь, на меня смотрел мой соперник. Это добавило мне злости, и я, собрав себя в кулак, победил Новикова, получив кроме чемпионского титула еще и приз «За волю к победе»...
