(Продолжение. Начало в номере за 7 июня.)
— Что выходит за сферу интересов персонала, — строго одернула ее баронесса. Но тотчас же опомнилась: — Правда, это не касается нашей сотрудницы мисс Грикс. Но об этом позже! Она хорошо проинструктирована?
— Самым тщательным образом.
— Это ее первая программа?
— Первая. Но... со всеми возможными вариантами ухода, — повторила Кларк. — Узнав о сближении с миссис Андерс, я даже пыталась отстранить ее от круиза.
— Однако вызвали слишком бурную реакцию четы Андерс, — не без успеха предположила баронесса.
— Именно так и было.
— К сожалению, нам нелегко подбирать медсестер, которые бы полностью соответствовали профилю и традициям пансионата, — решила баронесса, что пора хоть в какой-то степени просветить и саму Анну Вудворт. — Удаленность «Вечного странника» от ближайших городов, нервный характер работы... Некоторые девчушки воспринимают наш пансионат чуть ли не как монастырь. А потом вдруг оказывается, что для подобных «монастырей» они слишком чувствительны и впечатлительны.
— А то и слишком взбалмошны, — сурово вставила Кларк.
— Мы же отдаем предпочтение сотрудникам, не обремененным семьей и наследственной развращенностью. — Произнеся это, распорядитель как-то особенно подозрительно прошлась взглядом по Анне, стараясь определить, насколько она соответствует столь деликатным требованиям. С семьей — все понятно. А вот с «наследственной развращенностью»...
— С некоторыми из них придется прощаться. Это не в наших интересах, да и не в наших правилах, — признала баронесса. — Мы всегда стремились заполучить таких «ангелов-хранителей», которые бы посвящали фирме всю свою жизнь. В этом, конечно, просматривается тактика владельцев японских фирм. Но что поделаешь? И потом, я ведь...
Договорить баронесса не успела. На устланной ковровой дорожке появился баскетбольного роста джентльмен в строгом сером костюме, обвисавшем на его немыслимо костлявом, скелетообразном теле с потрясающей неэстетичностью. Однако, державшиеся по обе стороны от него крашеные блондинки — почти одинакового роста, с одинаковыми короткими стрижками, одинаковой комплекции и одного возраста, а потому очень смахивающие на близняшек, — старались этого не замечать. Как и всего прочего, что происходило в этом здании, а заодно и тех людей, что встречали в фойе, и тех, что, сопровождая, — важно и скорбно, словно за катафалком о двух вдовах, — шествовали позади них.
Сам Андерс тоже не обратил абсолютно никакого внимания на присутствие здесь Кларк и баронессы. Храня отсутствующий, устремленный в пустоту взгляд и безучастное выражение лица, он прошел мимо них, как мимо безликих статуй. Впрочем, и сами они тоже держались поближе к конторке дежурного, стараясь не очень-то бросаться в глаза. Словно бы стеснялись встречаться со «странником», не зная, как следует вести себя при расставании.
Лишь у самой двери одна из женщин, та, что выглядела чуть посветлее и красивее, незаметно отстала от супругов и подалась к владелице пансионата.
— Здравствуйте, баронесса. Рада видеть вас, баронесса, — негромко затараторила она. — Миссис Кларк весьма обстоятельно...
— Знаю.
— Сама миссис Андерс окончательно смирилась с моим...
— Знаю, что... «смирилась», — холодно процедила Изабелла.
— Будьте уверены, что между нами...
— Исповедоваться — после возвращения.
— Словом, я постараюсь...
— Вот с этого-то вы и должны были начать, моя юная дрянь, — сурово преподнесла ей урок владелица «Вечного странника». — Вернуться к нам сей рыцарь Ордена вечных странников не должен.
— Все, что только будет зависеть от меня...
— Вы не поняли меня, медсестра Грикс, — еще жестче осадила ее баронесса. — Меня совершенно не интересует, что от вас зависит, а что нет. Этого не должно произойти ни при каких обстоятельствах, — по слогам повторила она. — Таковы наши традиции, таковы условия контракта. Остальные «странники» должны знать, что обязаны придерживаться их постулатов так же свято, как отправившийся в свое «вечное странствие» капитан Андерс. В противном случае этот, первый в вашей жизни, «Круиз миллионеров» окажется последним. Не в каждой клинике вам предложат месячный отпуск в каюте люкс, с полным пансионом и денежным содержанием.
Холеное, с веснушками у переносицы, лицо Илоны слегка побледнело. Растеряно сглотнув слюну, она беспомощно, как гимназистка за подсказкой, взглянула на мисс Кларк.
— Это наша новая сотрудница, — с иезуитской жестокостью представила ей распорядитель сержанта аэромобильных войск. — Поэтому постарайтесь оставаться предельно исполнительной. Даже пребывая в «Круизе миллионеров», в обществе прелестной миссис Авелин Андерс, — не отказала себе в удовольствии.
И тут Илоне все стало ясно. Поняв, что круиз ей уже наполовину испоганили, она гордо вскинула голову, убийственным взором прошлась по грудастой фигуре «дышащей ей в затылок» Анне, оскорбленно поджала губы, — ибо такой пощечины от мисс Кларк она явно не ожидала, и лишь после этого вновь обратилась к баронессе:
— Я, конечно же, буду предельно исполнительной и понятливой, фрау фон Лилль. Этого... — кивнула в сторону двери, — джентльмена, — добавила с явным отвращением, — сможете увидеть здесь, разве что никогда больше не увидев меня.
— Вы не правы, мисс Кларк, — резюмировала ее заверения баронесса, не сводя при этом взгляда с Илоны. — По-моему, кое-какие задатки у этой нашей сотрудницы все же просматриваются.
— Хотелось бы верить.
Все трое завистливыми взглядами провели спешащую к машине Илону, и направились к лифту. На прощание Анна с тоской прислушалась к гулу отъезжающей машины. Знала бы Грикс, как ей хотелось оказаться на ее месте! Даже выслушав при этом все мыслимые колкости, напоминания и угрозы владелицы пансионата.
— Не следует забывать, что в хижине она будет вместе с миссис Авелией Андерс. А уж эта дама сделает все возможное, чтобы никогда больше...
— Мисс Кларк! — резко оборвала ее баронесса, давая понять, что в присутствии еще не подписавшей контракт «юной дряни» подробности неуместны.
— Прошу прощения, мисс фон Лилль.
— Займитесь мисс Вудворт. Укажите ей номер, в котором, работая у нас, она будет располагаться. Пусть отдохнет. Принять ее смогу через какое-то время, — давала баронесса распоряжения таким тоном, словно самой Анны рядом с ней уже не было.
7
Признание д’Оранж буквально ошарашило Итона. Засмотревшись на нее, доктор на несколько мгновений совершенно забыл о дороге и руле, и успел нажать на тормоз только тогда, когда на повороте машина чуть было не врезалась в нависающий над обочиной шоссе огромный осколок скалы.
— Вы хотя бы психологически готовьте меня к подобным заявлениям.
— Вот и готовьтесь, сейчас я сделаю его официально, в присутствии нотариуса и прессы. Но только, ради Бога, не на ноги мои смотрите, а на дорогу.
— В данном конкретном эпизоде ноги ваши ни при чем — тот редкий, клинический случай... Но вы что, действительно?..
— Мать моя была альпинисткой. Что называется, профессионалкой, если только может идти речь о профессиональном альпинизме.
— Может, может.
— Так что смиритесь с тем, что зачата я была именно здесь, — улыбнулась Валерия, — Мать призналась мне в этом. От одного из ее поклонников, графа д’Оранж, первокласснейшего альпиниста. Он приехал сюда из Парижа, она — из Руана. Поженились они чуть позже, вернувшись во Францию, но первую брачную ночь провели на берегу озера Маунтс-Лэйк. Вторую — в базовом лагере у подножия горы Блэк Пик, на которую восходили в одной связке.
— Очевидно, поэтому вы столь... сдержанно, скажем так, восприняли мои несмелые попытки. Только откровенно. Случай-то все равно клинический.
— Ни один мужчина не прикасался ко мне за все время моего пребывания в «Альпийском приюте». Ни одного поцелуя, ни одной ласки. Так было загадано.
— Матерью.
— Мною. Что касается матери, то она постоянно твердила мне: «Бойся Блэк Пика. Эта гора, весь массив, роковые для нас».
— Уверен, что она не погибла на ее вершине.
Валерия взглянула на него с удивлением,
— Вы что, не знали об этом?
— О чем?
— Что именно здесь она и погибла? Мне шел тогда шестнадцатый.
Мэлруди помолчал. Нордический, с досадной курносинкой, профиль его слегка побагровел.
— Простите меня, старого идиота, этого я действительно не знал. А вы упорно молчали. В списке погибших, что высечен на Стене Невернувшихся, имени ее тоже, по-моему, нет. «Графиня д’Оранж». Не помню.
— Под номером одиннадцать. Карро. Жаннет Карро. Только под этим именем она и была известна во многих альпинистских базах и приютах.
— Карро... Бог ты мой! Точно, припоминаю. Жаннет Карро. Франция. Почему же вы ни разу не проговорились об этом?
— К чему? Просто я приходила к Стене Невернувшихся, клала цветы... А потом уходила все к той же Блэк Пик, которая для нашего рода и впрямь роковая.
— Жаннет Карро... — сокрушенно покачал головой доктор. — Никогда бы не подумал, что существует какая-то связь между этой альпинисткой и вами, графиня. В первые же дни, как только я начал работать в «Альпийском приюте», владелец попросил меня заняться архивами и восстановить фамилии погибших альпинистов, когда-либо штурмовавших вершины массива Блэк Пик. На обелиске с их фамилиями настаивали национальная и международные ассоциации альпинистов.
— Что совершенно справедливо.
— А кто возражает? — пожал плечами Мэлруди. — Правда, старые альпинисты и местные жители утверждают, что список получился неполным. Кто-то вспоминает замерзшего на склонах альпиниста-одиночку из Канады. Кто-то уверяет, что до сих пор не обнаружены тела оставшихся где-то во льдах еще со времен Второй мировой, тела аргентинских покорителей. Но Жаннет Карро... Ее помнили многие. До сих пор о ней ходят легенды, как об одной из самых красивых женщин, когда-либо поднимавшихся на вершину Блэк Пика. Вы не правы, Валерия, не стоило умалчивать об этом. О чем угодно, только не о матери. Клинический случай.
— Не стоило появляться здесь — вот чего действительно не стоило.
— Тоже не согласен, — покачал головой Итон. — Говорят, графиня Карро погибла, спасая кого-то из подруг.
— Ту, чья фамилия высечена под номером двенадцать.
Мэлруди взвесил Валерию долгим уважительным взглядом и промолчал.
Машина начала медленно взбираться на возвышенность. Гул ее мотора стал натужным и чахоточно прерывистым.
«А ведь у полковника машина тоже не из новых, — неожиданно встревожилась д’Оранж, забыв на время и о Стене Невернувшихся, и о тех предшественниках, чьи имена записаны под десятым, двенадцатым, многими другими номерами на всех могильных камнях и страницах поминальных книг альпинистов. — Вдруг он не дотянул до перевала?! — лихорадочно поглядывала то на одну, то на другую обочину. — Что угодно, только не это! Пусть простятся ему и побег, и мои обиды, только бы уцелел. Хватит жертв, дань свою горы уже собрали. Это как жертвоприношение богам: кем-то одним следует пожертвовать, чтобы другие до конца года чувствовали себя под защитой небес. Оказывается, люди столь же жестоки, как и боги — только-то и всего».
8
На перевале д’Оранж попросила остановить машину и вышла. Несколько секунд постояла у передка «Форда», а затем прошла по хребту в сторону крутого склона. Пока Итон, так и не последовавший за ней, терпеливо ждал Валерию, она истосковавшимся взглядом пленницы осматривала полоску океана; приютившийся между ним и горами небольшой городишко; сосновые склоны перевала.
Здесь она чувствовала себя так, как обычно чувствовала себя на вершине, к которой долго, упорно стремилась. Чувство вершины, чувство покорения стало неотъемлемой частью ее самосознания, душевной потребности, частью инстинкта самосовершенствования. И доктору Мэлруди, как и всякому другому, кто никогда не испытывал себя на прочность, выходя в связке на скользкий гранитный карниз на высоте пяти-шести тысяч метров над уровнем моря, этого не понять. Тут уж Итон прав: это случай клинический.
И все же, если бы в машине вместо Мэлруди находился Крист, он, наверняка, стоял бы сейчас рядом с ней. Нельзя отказывать себе в блаженстве человека, хоть на несколько минут возвысившегося над земным миром, воспарившим над ним, как впервые взлетевшая птица.
— На подъезде к Глейджеру, возле заправочной станции, должен быть мотель, — решительно молвила она, возвращаясь в салон. — Вначале мы побываем в нем, а уж затем — в «Альпийском приюте».
Доктор взглянул на часы и задумчиво поскреб уже начавшую зарастать щеку.
— Массу времени теряем, мэм. Эдак мы к приюту и к ночи не доберемся.
— Мои условия вам известны, Итон.
Он с места рванул машину так, что позавидовал бы любой гонщик, и вниз по серпантину пошел со скоростью, достойной лидера авторалли.
— Вначале к мотелю, мистер Мэлруди, — напомнила ему Валерия. — Вам ведь будет неудобно, если мне придется добираться туда попуткой.
— Запрещенный прием, мэм. Не могу же я возвращаться в приют без вас. Случай-то клинический.
9
— Мне сообщили, что у вас остановился мистер Верден. Крист Верден.
— Странно.
— Что именно показалось вам странным?
— Что нашелся кто-то, кто мог сообщить вам нечто подобное. — Длинные темно-русые волосы, расчесанные посреди головы на пробор, смугловатое худощавое лицо, маленькие, а-ля фюрер, усики... Если к этому добавить еще совершенно безвкусный сиреневато-желтый жилет и зеленоватую «лягушачью» бабочку, — получался вполне сносный, хотя и не совсем узнаваемый портрет одного из героев фильма тридцатых годов.
(Продолжение следует.)
