Покупатель торгуется до тех пор, пока продавец уступает. Об этом
рассуждает владелец паевого надела, с которого недавно убрали хлеб.
Итоги уборки зерновых колосовых в районах в области подведут и обсудят в будущем. А последний листок амбарной книги "Хлеб-2004 на паевом участке А.З. Гончарука" уже перевернут. Какие записи сделал на ней Александр Зосимович, бывший колхозник с 50-летним агрономическим стажем, ставший землевладельцем поневоле?
-Почему ныне зерно развозят по домам едва ли не из-под комбайна, а раньше его выдавали после завершения жатвы в хозяйстве? - спрашиваю агронома.
-Раньше думали о Родине, а потом о себе. Составляли зернофуражный баланс, в котором натуральный заработок составлял лишь одну из многих статей расходов. Сначала набивали зерном доверху элеваторы, часто в ущерб домашнему закрому. Теперь элеватор не олицетворяет государство, он такой же собственник, как и крестьянин. Они конкуренты друг другу. Каждый торопится забрать свое. Для Кабмина и товарной биржи оба они - потенциальные продавцы хлеба, с той лишь разницей, что один не сеет и не пашет, а другой только этим и занимается. С первым правительству надо говорить на языке чистогана, а второму кланяться как хозяину. Я вижу, что в державе этой тонкости не замечают. Отсюда и все проблемы.
-Кто богат, тому любые проблемы по плечу. Поэтому скупщик всегда будет опережать хлебопашца, тем более мелкого хозяйчика.
- Выходит так. Сегодня продают элеватору, трейдеру, другому посреднику хлеб на корню или прямо из бункера, потому что срочно нужны деньги, негде хранить зерно. У нас такие сделки - по 280 - 320 гривень за тонну ячменя, - под диктовку покупателя провернули многие из "лоскутников". Так я называю владельцев паевых участков, которые голыми руками, но самостоятельно пытаются трудиться на них. Те же, кому при разделе имущества КСП достались фермы или другие строения, и кто переоборудовал их под зернохранилища, поторговавшись, продают на полсотни
- сотню дороже. Остальные выжидают: образумится ли государство и, наконец, выкинет ли на рынок свои козыри, станет поднимать ставки.
- Обычно играют на понижение?!
- У игроков одна задача. У державы - другая: сделать так, чтобы всем стало хорошо. Сегодня все хотят, чтобы прекратили разорение деревни. Поэтому ГАК "Хлеб Украины", госрезерв и другие фирмы и агентства, уполномоченные правительством, должны прийти на выручку, защитить массового производителя от воротил бизнеса.
- Крутые и сбивают цены?
- Они сбивают потому, что мы позволяем им так поступать Это как в футболе: команда играет так, как ей позволяет соперник. Посмотрите, сколько платят пенсионерам за аренду пая: от 350 до 700 гривень или от 350 до 700 килограммов зерна. Мизер! Но по закону - 1,5 процента от стоимости земельного участка. Такая себе законная обдираловка. В Измаильском районе, где пай гораздо меньше, чем в нашем районе, и почва беднее, платят 5 - 7 процентов. В Белгород - Днестровском, Коминтерновском - тоже не скупятся. А раздельнянские арендаторы жадничают. Беззащитные пенсионеры-землевладельцы ропщут, но не противятся. Куда им против молодых, сильных и потерявших совесть. А те из пайщиков, кто еще в силе и кто хоть один раз поработал на своей земле самостоятельно, сдают ее в аренду на других условиях: расчет - от урожая. В наших краях - за 20-25 процентов выращенного. В этом году по такой схеме "лоскутники" заработали по три четыре тонны хлеба. Это уже кое-что, в пять - шесть раз больше, чем отстегивают старикам.
Обдирая мелкого землевладельца, местные арендаторы устанавливают планку для крупного покупателя, в том числе и зарубежного, которые рассуждают следующим образом: "почему мы должны платить крестьянам больше, чем местный председатель?"
Время показало, что порядочность в благородном семействе собственников - бедный родственник. В земельных сделках одни мезальянсы. Пора заключать другой брачный контракт: пресловутые полтора процента от стоимости пая - на случай форсмажора, как в прошлом году, а обыкновенно же - считать от выращенного, и не меньше четверти урожая.
Надо, наконец, понять, что платят не собственникам земли. Какие мы, пайщики, хозяева, если у нас ни копейки за душой, никакой техники в гараже! Платят не людям, не земле, а селу, территории. За то, что она не зарастает лесом и сорняками, а остается местом обитания человека.
Крестьяне напуганы грядущей продажей земли. Если такой торг откроется, то начнется великое переселение народов. В деревни хлынет молодой поденщик, который будет вести себя как дачник. Он появляется от сезона до сезона. Исчезает, когда деревне труднее всего - осенью, зимой. За год-другой такого ведения хозяйства с наскока деревеньки превратятся в биваки, в которых работники останавливаются перед великой битвой за урожай. Если так дело пойдет, то потери после этого сражения некому будет считать.
- Значит, крупным капиталистам землю нельзя продавать?
- Зарубежным капиталистам тут делать нечего. А отечественных никуда не денешь, не выгонять же их отсюда, если они уже здесь. Но за ними - глаз да глаз. Чтоб сельчан не обижали. Алчности же у новых украинцев, заработавших деньги на делах, далеких от земледелия, не меряно. Их простым крестьянам, сельской общине не одолеть. А вот богачи от сохи - председатели колхозов, фермеры, другие сельчане, - могут дать им отпор. Деревня поддержит.
Очень хорошо, что стали появляться, как грибы после дождя, мельницы. За три последних года - около десятка. Деревенский капитал стал укрепляться. Ведь продать зерно - бизнес не мудреный, а муку реализовать - дело стоящее. Павел Гаврилович Железняк открыл при плодопитомнике млын - и смотрю: к нынешней уборке СООО "Раздельнянское" приобрело новенький "Енисей".
Кстати, о новых комбайнах. Спор о них не стихал и в нынешнюю уборку. Они, безусловно, мощнее и надежнее, чем старые. Но американские "Джон Диры" строились для американцев. Об этом нельзя забывать. А у нас этому не придают значение. Американец ни во что не ставит солому, разбрасывая ее после косовицы по стерне. Сечка для него - всего лишь удобрение. Для нашего же крестьянина - скотине корм. Причем, основной. Ведь страна все животноводство свалила на плечи мужика, который об этом не просил и к этой миссии не готовился. Сеять кормовые на своих "ленточках" земли ему и в голову не приходит, ведь деньги дают пшеница и подсолнечник. Поэтому, по старинке, мужики смотрят на бывшее колхозное поле: чтобы с него принести домой. Правда, в селах появилась неплохая новая привычка платить за солому или сечку, за ячную - по 100- 150 гривень с "баржи" - ПТС-40. Но сколько корма пропадает, потому что на новых комбайнах не хотят с ней возиться. Мужики возмущаются
- бесхозяйственность. Недавно был такой из ряда вон выходящий случай. Разрешили сельчанам после иностранного комбайна подсобрать сечку на стерне. Идите, говорят хозяева, в контору, выписывайте и вывозите. А через час направили на стерновище трактора с лущильниками: Что это? Самодурство или близорукость? Или это следствие того, что, несмотря на реформы, сертификаты, госакты, до сих пор не ясно, кто на родной земле хозяин.
