С Юрием Степановичем Никандровым, с нашим прославленным одесситом, я встретился накануне его «весомой даты» – 86-летия со дня рождения. Он – поистине живая легенда. Был снайпером на фронте. Восемь раз ранен, но тем не менее выживал, вновь возвращаясь в боевой строй. В его теле до сих пор «ходят-бродят» осколки фашистских мин, порой жгучей болью напоминая о тех страшных днях. Прошел всю войну. А Победу встретил в звании старшины на госпитальной койке, кавалером двух медалей «За отвагу!» И встал на ноги! Да еще как – в полный рост, на зло всем смертям! На протяжении двадцати лет был бессменным капитаном сборной команды СССР по стендовой стрельбе – довольно редкое явление вообще в истории мирового спорта! В 1950 году стал мастером спорта СССР. В 1954-м – Почетным мастером спорта. В 1967-м – мастером спорта международного класса, заслуженным мастером спорта СССР. Является заслуженным тренером СССР и Украины. 36-кратный чемпион Украины в личном первенстве. 12-кратный – СССР. 46 раз становился первым на чемпионатах Центрального совета общества профсоюзов СССР. Ни разу не изменял своему родному «Спартаку». Дважды привозил с чемпионатов мира «золото» и один раз – «серебро». Участник трех олимпиад – в Хельсинки, в Мельбурне и в Риме. На именной ленте выдающегося спортсмена – 263 медали различного достоинства, не считая еще 36, которые он подарил в Московский музей спортивной славы.

Немало памятных вех на нелегком жизненном пути ветерана. Вот лишь несколько штрихов из его емкой и богатой «разнокалиберными» событиями биографии. Человека неповторимой и удивительной судьбы. И соткана она им самим. Его непоколебимым духом, плотью и кровью…

Сбитый «Хейнкель»

Юрий родился в Москве, в семье военного, заместителя командира полка. Когда ему исполнилось одиннадцать, на охоте добыл свой первый «трофей» – рысь. В пятом классе участвовал в соревнованиях по стрельбе, выбив 50 очков из пятидесяти. Таков был его «изначальный задел».

До войны окончил школу снайперов в городе Вознесенске. К этому времени на его груди уже красовался значок «Ворошиловский стрелок». Это звание он добыл своими «мозолями».

Уже 23 июня 1941 года Юрий добровольно записался в народное ополчение, прибавив себе «лишний годок». Благо «комплекция» позволяла. Получил снайперскую винтовку. «Таких, как я, моих сверстников, набралось тогда триста человек. Все рвались в бой, чтобы защитить свою Родину, родных, близких, любимых, – вспоминает Юрий Степанович. – А домой возвратилось только трое из нас. И еще врезался в память такой эпизод. Когда стоял в очереди на призывном пункте, мимо проходила цыганка. И почему-то остановилась напротив меня. Посмотрела пристально в мои глаза и вдруг называет по имени, говорит, как зовут маму. «Гадать долго не буду, – произносит, – крови много прольется, но тебя не убьют, живой останешься!» И исчезла в толпе».

Грузились в воинский эшелон на одной из железнодорожных станций. И вдруг из-за облаков налетели немецкие самолеты. Кружат, как коршуны, со страшным воем пикируют с высоты, сбрасывая бомбы. Бросились врассыпную по обе стороны от насыпи. Взрывы, столбы пламени, осколки свистят – головы не поднять. У товарища Никандрова ручной пулемет «Дегтярь». Перевернулся на спину, режет вслепую по теням. И тут Юрий увидел валяющееся рядом колесо от телеги. Быстро сообразив, вместе с напарником привязали к нему пулемет, укрепили на какую-то попавшую под руку подставку вроде станины. А «хейнкели» продолжали безнаказанно пикировать. «Выцелил одного, – говорит Юрий Степанович, – дал короткую очередь. По трассерам бронебойно-зажигательных патронов определил, куда сделать смещение. Еще дал «строчку». И уже с третьей очереди – попал. Задымил «немец», так и не вышел из пике, врезался в землю».

Таковым было первое боевое крещение молодого бойца Никандрова из ополчения.

Через прицел снайперской винтовки

Прибыли под Ельню. Впереди – какая-то речушка, позади – небольшая деревушка. Окопались, замаскировались, как могли. «Для солдата окоп – дом родной и надежная защита, – говорил, напутствуя перед первым боем молодежи, политрук Дзенис. – Привыкайте к орудийным выстрелам, разрывам мин. Вжался в землю – выжил. Отряхнись, осмотрись – и бей врага!»

…Немцы шли в атаку под прикрытием танков. Наши орудия открыли по ним огонь. Из своего окопа через оптический прицел снайперской винтовки смог первым увидеть бегущих фашистов. И не просто фигурки, но даже выражения их лиц. Водил стволом с одного на другого, не решаясь нажать на спусковой крючок. «Передо мной мельтешили, мелькали, прыгали в оптике их обличья. Порой мог различить даже выражение глаз. И ведь это – не фанерные мишени, а живые люди. А потом вдруг увидел политрука, перебегающего от окопа к окопу. Он свалился на землю на полпути ко мне. Пулеметной очередью из танка ему перебило ноги. Вновь прильнул к прицелу, стиснул зубы: передо мной – враги, фашисты, они идут убивать. Выискал одного прыткого немца. Молодой, почти мой одногодок. И почему-то перевел видоискатель на позади бегущего. Этот постарше. Плотный, рыжий и, вроде бы, «капрал». Уже не раздумывая, плавно, как учили, нажал на спусковой крючок. Толстяк взмахнул руками, завалился навзничь. У меня почему-то запершило в горле и всего затрясло, как в лихорадке. Состояние – не из приятных. Впервые в жизни убил человека! Нет, немца! Он пришел топтать своим кованым сапогом нашу землю, убивать и жечь! Взял себя в руки, сделал пару глубоких вдохов, как когда-то советовал отец, если попаду в непредвиденную ситуацию, и взял «на мушку» очередного гитлеровца. «Завалил» еще трех, – вспоминает мой собеседник. – Дрожь, как рукой сняло. И больше не терялся в подобной обстановке. И никого не жалел – снимал всех подряд…»

Эсэсовский кортик

«Матушка-пехота». Сколько лиха выпало на ее долю в суровые годы войны! И Юрий сполна ощутил все это на себе. Весь «истыкан» горячим металлом. Подал и снова вставал. Только нервы сплетались в тугой стальной комок. В одной из контратак добежали до немецких траншей, схватились врукопашную. Юрий наотмашь прикладом свалил первого попавшегося под руку немца и тут же получил удар по ключице от второго. Свалил его ударом кулака и вонзил штык. И тут из-за поворота в траншее появился еще один фашист. Наверное, вылез из блиндажа. Юрий по петлицам и кокарде догадался, что это немецкий офицер. Тот направлял на него пистолет. Не раздумывая, молниеносно, почти интуитивно, боец бросил в него, как копье, свою винтовку. Острое лезвие штыка воткнулось в живот гитлеровца. Выпучив глаза, он грузно осел на дно траншеи. И тут услышал почти над ухом крик: «Патроны кончились!» «Берите немецкое оружие!» – послышался другой твердый голос. Схватив винтовку, свою неразлучную фронтовую спутницу, Юрий закинул ее за спину и, подобрав валявшийся под ногами автомат, вместе с товарищами вновь устремился вперед. А сколько таких атак было?! Разве кто из солдат вел им счет?

Увидев мой вопросительный взгляд, Юрий Степанович утвердительно кивнул головой: «Да-да! Поначалу и снайперами «не брезговали», не берегли их подобающим образом. В атаку ходили все, без исключения. А у того офицера-эсэсовца все-таки сорвал с ремня кортик. Машинально, что ли? Вон он висит, почерневший, на стене. Всю войну пронес с собой».

«Особая реликвия». Так надо понимать… На боевом счету Юрия Степановича как снайпера – 49 уничтоженных фашистов, из них – два офицера. Это, так сказать, только официально зафиксированный список. Вряд ли кто вел «учет» уничтоженных врагов в разной боевой обстановке…

Немецкие овчарки

и корректировщики

Однажды Никандрова вместе с напарником вызвали в штаб дивизии. Коротко «обрисовали» обстановку, ввели в курс дела. В это время обе стороны держали позиционную оборону. На переднем крае вроде бы все было спокойно. Минные поля, колючая проволока. Нейтральное поле хорошо просматривается. Движения какого-то не замечено. Тем не менее немецкая артиллерия с дальних позиций наносила точечный огневой удар по нашим наиболее важным объектам. Судя по всему, она «работала» по наводке своих корректировщиков. Где-то они надежно замаскировались. Целеуказывающие ракеты со своего наблюдательного пункта не выпускали, в эфир не выходили. Разведчики нигде не обнаружили и проводной связи. Да и вряд ли она была бы действенной – все поле густо покрывалось разрывами. Так каким же образом передают на свой КП информацию корректировщики? Получив лаконичный приказ: «Вычислить и уничтожить!», снайперы вышли на необычное задание.

Прежде всего сверили карту с местностью. Нужно было определить возможные «точки» нахождения наблюдателей. Исходили из того, где бы сами выбрали удобное месторасположение. Конечно, можно было их засечь по блеску оптики или каким-нибудь другим демаскирующим признакам. А потом нанести огневой удар по площади. Но хитрющие немцы ничем не выдавали себя, действуя как бы из-под какого-то искусственного навеса. Кропотливо и тщательно «прощупывали» местность, меняя позиции. И вдруг напарник Юры встрепенулся и застыл. Прозвучал сухой выстрел. «Есть, попал!» – прошептал возбужденно. «Да в кого же?» – недоумевал Юрий. «В собаку!» Никандров навел прицел на то место, на которое указал его товарищ. И увидел у небольшого кустика немецкую овчарку. «Так вот кого использовали фашисты в качестве «связистов». Собранные данные они кодировали и вкладывали записки в собачий ошейник. И точно по графику, пунктуально отправляли «связников» в свой тыл. Овчарки были мастерски обучены этому делу, выстрелов не боялись.

«А с чего ты взял, что убил овчарку?» – спросил Юрий напарника. «Так ведь не шевелится, лежит на боку», – удивленно ответил тот. «Присмотрись еще раз, ее уже нет на том месте», – посоветовал Юрий и коротко поделился с товарищем своими охотничьими «секретами». Он хорошо изучил повадки диких животных. Если в волка попадает пуля, он подпрыгивает, вертится на месте, если ранен. А немецкая овчарка приучена так, что если рядом с ней поднимается фонтанчик земли от выстрела, то сразу же падает, притворяясь мертвой. Полежит с минуту, не шевелясь, а потом отползает в безопасное место и вновь бежит туда, куда ее отправили. Напропалую не бросается. Умная и хитрая эта порода. «Ну и бестия», – только и сказал напарник.

В этот раз Юрий «уложил» трех немецких овчарок. По армейскому неписанному «спецпрейскуранту» за одну из них засчитывали снайперу двух убитых немцев. Вот такая необычная «военная охота» получилась…

(Продолжение читайте в следующем номере)