Елена и Федор ТКАЧ: «Не все наши воспитанники станут великими актерами, но прекрасно, что мы воспитываем хороших, умных зрителей»

Детская театральная школа в Одессе – единственное государственное учреждение такого типа в Украине. Директор ДТШ Елена Ткач и режиссер-педагог Федор Ткач смогли создать настоящую семью маленьких артистов, прославивших школу на международных конкурсах.

– Лена, театральная школа – это ваше общее детище. И вы, позиционируя себя как школа раннего театрального образования, рады, когда ваши выпускники «идут в искусство». А что, по-вашему, главное для тех, кто впервые приходит к вам?

Л.Т.: Мы поняли главное: детям должно быть удобно, комфортно, «по-домашнему». Поэтому у нас получилась семейная школа, где ребенок ощущает свою значимость, чувствует, что его уважают и что он сам часть удивительного действа – спектакля. Мы приобщаем детей и к миру театра, и к повседневной жизни.

Главная функция школы, кроме общекультурной и воспитательной, – социальная. Опасно, что периодически возникают разговоры о закрытии школы или переводе на самоокупаемость. Талантливый ребенок – чаще всего бедный. Такие школы не закрыли во время Второй мировой войны, в 90-е годы, понимая важность этой функции.

– Какими вы были в детстве? 

Федор, опережая Лену:

– Лена – умница и красавица! Отличница и заводила, она всегда была в центре внимания. Занималась музыкой, спортом и играла на бас-гитаре в ВИА. У нее врожденное чувство стиля. И сейчас, при том, что у нас прекрасный костюмер, я, пользуясь блатом (смеется), спрашиваю совета у Лены. 

Выступать я любил с детства. В школе организовывал самодеятельность, в армии – «солдатский театр». Здесь, в школе, у меня прекрасное чувство свободы. И не потому, что моя жена директор (подмигивает).

– Федор, ради чего родители приводят детей в вашу школу? 

Ф.Т.: Родители разные, поэтому и мотивы разные: для того, чтобы ребенок научился сценическому искусству, для общего развития, или ищут славы. Все одесские родители уверены, что их дети самые талантливые, и это правильно (смеется).

Наша задача – убедить их, что учиться они будут с такими же гениальными детьми, поэтому не надо говорить «наш Боря – лучший». 

Театральная школа – это коллективное творчество. Можно индивидуально заниматься музыкой или рисованием, но театр – это всегда поиск способа приспособиться к партнеру, площадке, режиссеру, зрителю. Чтобы дети научились быть в коллективе, мы им даем свободу, позволяющую самовыражаться и воспринимать своего товарища как партнера. У нас, в отличие от кружков, есть программа и методика. 

Дети получают по три-четыре урока в неделю, плюс два предмета по выбору – вокал или музыка, индивидуальные уроки сценической речи, групповые уроки по актерскому мастерству, хореографии, истории театра. В творческой атмосфере ребенок развивается, и я уверен, что эти предметы были бы полезны в любой школе, пусть факультативно. 

– Лена, случалось, что ребенок не хотел заниматься, а потом стал одним из ваших солистов?

Л.Т.: Родители в основном приводят малышей, которые еще не знают, чего хотят, но редко бывает, чтобы ребенок говорил: «Не хочу, заберите меня». После первых шагов на сцене они входят во вкус и начинают понимать, ради чего трудятся, а к моменту выпуска у них за плечами уже десять-двенадцать больших работ в самых разных спектаклях. 

– Федор, отчего бывает «звездная болезнь»? 

Ф.Т.: «Вышибать звезды» приходится у детей с банальным мышлением, воспитанных телевизором, которые думают, что, накачав тело и снявшись в клипе, можно считать себя актером. Но на площадке всегда понятно, кто чего стоит. 

Еще один враг театральной школы – школа общеобразовательная. Ученик может не знать математики, но принесет 50 у.е. и ему поставят оценку. Сама школьная система учит их жить во лжи. Театр же требует правды. 

В театре есть творческая дисциплина. Надо знать, что нельзя пропускать репетиции, даже если ты только выходишь и говоришь «Кушать подано». 

Сложности этой профессии в том, что в других видах искусства есть художник и инструмент: кисть и холст, музыкант и скрипка, а актер – это и художник, и инструмент одновременно, и он не может ждать, когда придет муза, должен выйти во время, указанное на афише, нажать невидимую кнопку и творить.

– Что отличает творческого человека?

Ф.Т.: Шестое чувство, о котором гениально писал Николай Гумилев: «Но что нам делать с розовой зарей/ Над холодеющими небесами,/ Где тишина и неземной покой,/ Что делать нам с бессмертными стихами?/ Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать».

– Лена, по-вашему, на рост духовности и вкуса влияет количество проводимых в городе культурных мероприятий? 

Л.Т.: Да, считаю, что культура начинается с визуального ряда. Вкус воспитывается количеством, которое переходит в качество. Когда вы посмотрели сто разных спектак­лей, вы можете их сравнить и отличить плохое от хорошего. 

– Но есть люди, которые много смотрят и не отличают. 

Л.Т.: Понятие эстетики появляется в детстве с маминой песни. Если в семье что-то объясняют и показывают, потом это дает свои плоды, а школа, такая как наша, может поддержать и научить идентифицировать свою украинскую культуру, помогает понять, что она разнообразная и широкая. На пустом месте ничего не вырастет. Воспитание личности я вижу в симбиозе работы родителей и школы.

– Почему театр все еще популярен как форма искусства?

Л.Т.: Театр – это синтез всех искусств. Несмотря на то, что, по мировой статистике, в театры ходит 2% населения, он существует столько веков, потому что это живое искусство. И в этом его тайна и магия. Герой фильма «Москва слезам не верит» говорил, что «все умрет, только телевидение останется», но спустя 30 лет наблюдаем, что большинство не смотрит телевизор, потому что он стал средством пропаганды, а театр продолжает жить и получает новое дыхание. 

С гордостью отмечу, что 75% наших выпускников поступают в престижные творческие вузы в Украине и в Европе. 

Да, пусть не все станут великими актерами, но прекрасно, что мы воспитываем хороших, умных зрителей. Хороших актеров и режиссеров больше, чем понимающих зрителей. Причина большой образовательной дыры в том, что в стране руководят люди, попавшие на высокий уровень власти, абсолютно минуя образование. 

– Федор, могли бы вы назвать Одессу культурной столицей?

Ф.Т.: Одесса – никакая не столица. Она всегда была провинцией. Людей, которые соответствуют духу этого города, все меньше. Одессит – человек, способный к самоиронии. Я критически настроен к Одессе и к одесситам. Не люблю апломб, не основанный ни на чем, и заявления: «Давайте говорить не ОдЭсса, а ОдЕсса», что, кстати, тоже от необразованности. Утесов, как и все старые одесситы, говорил ОдЭсса, на украинском языке тоже «Одэса».

Меняется время, и образ тети Сони в бигудях уже устарел. 

Город – это прежде всего люди, и Одесса станет культурной столицей, когда ее будут населять культурные люди. Думаю, только сейчас появляется первое поколение настоящих интеллигентов. 

– Интеллигенты нового поколения… А чем отличается новое поколение детей?

Ф.Т.: Дети больше задумываются о будущем, стали прагматично подходить к профессии. Если раньше выпускники хотели поступить просто в вуз, то теперь они выбирают режиссера и педагога. Это поколение, которое понимает, что образование дает мастер, а не здание. У них другое мышление, другой способ приема информации и восприятие ее через образ. Молодежь стала универсальной. У них нет совковости и извращенного чувства долга типа «мама сказала». Они свободны в выборе. У них другие понятия о ценностях – не «машина, квартира, дача», а эмоции и минимализм. Наша дочка говорит: «Надо тратить деньги на эмоции».

Рубрика: 
Выпуск: 

Схожі статті