И тут донеслось:
– Командира в голову колонны!
На обочине раскисшей дороги виднелась машина. Возле нее стояла группа незнакомых людей. Быстренько соскочил с седла, поправил шапку, разбрызгивая сапогами грязь, заспешил к легковушке. Навстречу шагнул человек, выше среднего роста. Он оказался генералом. Субботин впервые увидел генерала и растерялся, неловко переступил с ноги на ногу.
– Что, давно настоящего генерала не видели? – будто прочитал его мысли тот и улыбнулся.
– Не приходилось встречаться.
– Ну, так будем знакомы, комбат, – сказал он и протянул руку. – Генерал-майор Свиридов, Карп Васильевич, командир второго механизированного корпуса.
Удивленный таким необычным представлением, Субботин отчеканил:
– Командир отдельного минометного батальона лейтенант Субботин.
– Слышал о вас. Вольетесь в четвертую гвардейскую механизированную бригаду нашего корпуса. А вы лично будете командовать мотострелковым батальоном шестой гвардейской механизированной бригады. Вопросы есть?
Вот так поворот! Все это было настолько неожиданным, что Семен Михайлович не смог сразу собраться с мыслями, чтобы ответить. Понял одно – за него все уже решили. Что уж тут говорить. Есть приказ. А он – солдат!
– Вижу, вам все ясно. Молчание, говорят, знак согласия. Да, а почему вы комбат и вдруг – лейтенант?
Субботин лишь пожал плечами. Хотел сказать, что был к очередному воинскому званию представлен, но промолчал…
Свиридов задумался, затем слегка улыбнулся:
– Ну, да ладно, поглядим, как себя покажете. Звание никуда не уйдет. Так, что ли?
– Так точно! – ответил молодой комбат, вытянувшись в струнку.
Лицом к лицу
Минометчиков распределили по механизированным бригадам. С комбатом, получившим новое назначение, остались техник-лейтенант Михаил Рожков и лейтенант Анатолий Волошковец. Вася Уралец слезно упрашивал взять его, но Субботин, как ни старался, ничего не смог сделать, чтобы не расстаться с ним. Простился с ординарцем, как прощаются с родным человеком…
6-я механизированная бригада располагалась под Ростовом, в станице Частырь. Станица большая, раскиданная по балкам, буграм, в садах. Снег окончательно сошел, земля подсохла, на деревьях набухли почки. Дышалось легко.
Представился командиру бригады подполковнику Г.П. Барладяну. Тот расспросил, где новичок служил. Затем рассказал, что второй гвардейский механизированный корпус, ослабленный в длительных и упорных боях, в начале марта был выведен в резерв, и что основная часть прибывших «лыжников» пополнит четвертую гвардейскую механизированную бригаду. А вот ему, Субботину, выпало готовиться к предстоящим боям в шестой. От комбрига узнал также, что личный состав 2-го гвардейского механизированного корпуса с 8 декабря 1942 года прошел с тяжелыми боями свыше 1250 км. Гвардейцы освободили сотни населенных пунктов. Фашисты потеряли на направлениях наступления корпуса 71 танк, 13 бронемашин, 126 автомашин с боеприпасами, горючим и продовольствием, 3 самолета и 4420 солдат и офицеров. За героизм и мужество, проявленные в боях с гитлеровцами свыше 1,5 тыс. воинов удостоились орденов и медалей.
– Теперь – будем бить врага еще сильнее. Пополнение, вижу, хорошее прибыло. Танки, автомобили получили. Готовьтесь к боям, комбат.
Боевая учеба проходила и ночью. Бойцы и командиры старательно осваивали оружие и технику, учились стрелять. Командир бригады требовал, чтобы на занятиях создавалась обстановка, приближенная к фронтовой. Обучались ведению огня, разведки, окапыванию, рукопашному бою, маскировке, действиям в танковом десанте. Субботин не знал отдыха, добиваясь, чтобы во всем был порядок.
С каждым днем батальон все увереннее решал тактические задачи. На учениях показывал высокие результаты.
На одном из таких учений присутствовал начальник штаба 2-й гвардейской армии генерал-лейтенант С.С. Бирюзов. Он лично проверил подготовку батальона и остался доволен ею.
После этой проверки в батальон пришел начальник политотдела полковник В.А. Панферов. Он задушевно беседовал с бойцами, командирами, пополнившими бригаду. С большим вниманием слушали новички рассказ о боевом пути 6-й гвардейской механизированной бригады, в составе которой им предстояло сражаться с врагом.
В.А. Панферов рассказал о подвигах гвардейцев. Так, секретарь комсомольского бюро 1-го мотострелкового батальона лейтенант А. Степин, узнав, что командир вышел из строя, повел гвардейцев в атаку. Когда навстречу атакующим двинулось семь вражеских танков, лейтенант Степин вместе с агитатором политического отдела старшим лейтенантом М. Беляковым, находившимся в батальоне, четко поставили задачи противотанковым орудиям. Артиллеристы открыли меткий огонь, и атаки гитлеровцев захлебнулись. Батальон под командованием Степина продолжал продвижение вперед и, уничтожая фашистов, ворвался в хутор Шестаков. Степин, как и подобает комсомольскому вожаку, проявил отвагу и мужество. Он лично истребил семь фашистов!
Встреча с начальником политического отдела подняла настроение бойцам.
Они заверили В.А. Панферова, что будут действовать в бою решительно и смело.
В батальоне часто бывали заместитель начальника штаба бригады капитан Н.Ф. Андриевский, бригадный инженер капитан
В.А. Артюшенко, помощник начальника штаба бригады по строевой части капитан Г.П. Беловол, заместитель командира бригады по технической части майор П.Т. Гацкий, пропагандист политотдела капитан А.Ф. Чубич, начальник разведки бригады капитан Б.А. Козлов. Они оказывали большую практическую помощь и Субботину, как молодому командиру батальона, и его замполиту капитану Манстакову Григорию Кузьмичу, заместителю старшему лейтенанту Соколову Сергею Сергеевичу, начальнику штаба капитану Шмулевичу Ибрагиму Ароновичу.
Командиры часто выезжали на рекогносцировку к реке Миус. С комбатами ее проводил лично командир корпуса. Предстояли бои по прорыву обороны противника на Миусе. Гитлеровцы подготовили здесь прочные рубежи. Подступы к переднему краю прикрывались проволочными заграждениями и минными полями. Было построено много железобетонных и деревоземляных сооружений. На важных направлениях фашисты оборудовали опорные пункты и узлы сопротивления. Немецкое командование возлагало на «Миус фронт» большие надежды.
2-й гвардейский механизированный корпус должен был наступать в первом эшелоне 2-й гвардейской армии, которая в данной операции находилась во втором эшелоне Южного фронта. Ее войска предполагалось ввести в сражение с рубежа реки Миус на участке Дмитровка-Куйбышево.
Командир 6-й гвардейской бригады подполковник Г.П. Барладян требовал от комбатов непрерывных докладов с переднего края. Субботин тщательно организовал разведку. Благодаря этому удалось засечь огневые точки противника. Нанесли их на карту, а также минные поля. Особенно четко комбат уяснил все вопросы по взаимодействию и управлению, разработал несколько вариантов преодоления заграждений в ходе боя. Он подолгу бывал на НП, расположенном у нейтральной полосы. С особой тщательностью изучал местность. Она изобиловала холмами, на которых гитлеровцы имели сильные узлы сопротивления. Направления, удобные для наступления наших войск перекрывались дзотами, блиндажами и окопами, соединенными между собой широкими ходами сообщения в рост человека.
Рядом с Субботиным постоянно находился его новый ординарец Петр Каверзнев. Он был его одногодком. Подвижный, как ртуть, острый на язык, понимающий все с полуслова. Полная противоположность спокойному, сдержанному и немногословному комбату.
На нейтральной полосе буйно цвела сирень. Ее не ломали ни наши, ни немцы, боясь попасть под пулю снайпера или напороться на засаду. Ветер разносил густой пряный запах. Бойцы грустно вздыхали. Каверзнев часто рассказывал о своем неповторимом саде. И комбат понимал грусть Петра. Он и сам в такие минуты вспоминал родную деревеньку в белой черемухе… Далеко до нее. Тысячи километров. А до смерти, как в песне поется, – четыре шага. Враг рядом. Жестокий, беспощадный. Всякое может случиться в бою. «Может статься и погибну, – размышлял комбат. – Но не струшу, не подумаю даже об опасности, если буду видеть перед собой тех, кто пришел по наше счастье, по наши жизни».
Не исключено, кому-то эти мысли покажутся возвышенными. Но фронтовики поймут их правильно. Ведь они осознанно, не из-под палки шли навстречу пулям, сквозь разрывы снарядов и бомб. И не могли поступить иначе. За ними были близкие люди, родная земля, прошлая светлая жизнь. Комбат в два года остался сиротой. Что бы сталось с ним, удмуртом, если бы подобное произошло до революции? Если б и выжил, то пополнил бы семью нищих. Советская власть вырастила его, поставила на ноги, дала возможность выучиться и трудиться на радость себе и другим. «Она мне заменила мать, – говорил, вспоминая прошлое, Субботин. – И я шел ее защищать как любящий, верный и благодарный сын. Потому и рождались в сердце высокие мысли, потому и глядел смело смерти в лицо. Как тысячи, миллионы других людей».
