К вечеру Субботин отправился к комбригу со своим вариантом атаки. Предложил артиллерийский дивизион поставить на прямую наводку, распределив обнаруженные огневые точки по орудиям. Когда немцы соберутся у кухонь, нанести короткий артналет по ним, а затем уже ударить по огневым точкам. В этот момент и начать атаку при поддержке танков.
Комбриг одобрил идею. Вызвал комбатов, поставил задачу. Субботин возвратился на НП. Всю ночь на восьмое сентября провел в подразделениях.
Перед рассветом приказал взводу Каневского бесшумно выдвинуться как можно ближе к высоте, и с началом открытия огня совершить бросок к первой траншее, зацепиться за нее. Особенно тщательно продумали преодоление минных и проволочных заграждений.
Саперы инженерно-минной роты под руководством гвардии старшего лейтенанта Одинокова сделали проходы. Субботин познакомился с этим офицером летом 1943 года. Он пользовался большим авторитетом. Накануне войны Николай Иванович окончил военноинженерное училище. Участвовал в боях на Сталинградском фронте. Был тяжело ранен. После излечения прибыл в бригаду.
Одиноков отличался собранностью, рассудительностью. Если ему кто-то навязывал свое не совсем обоснованное решение, он добивался его изменения с учетом реальной обстановки.
Однажды согласовывали детали взаимодействия батальона с саперами перед атакой. Командир танкового подразделения гвардии старший лейтенант Иванов потребовал от Одинокова посадить минеров на броню, чтобы они во время атаки обеспечили проход машин через опасную зону. Именно такой вариант он предлагал для того, чтобы обеспечить высокий темп атаки. Одиноков задал танкисту только один вопрос:
– А ты уверен, что минеров обойдут пули?
– Риск тут есть, конечно, но мы всегда рискуем, – ответил Иванов.
– Проходы для танков будут сделаны до атаки, на всю глубину, – сказал Одиноков.
Саперы сработали ночью. Четко, надежно, бесшумно. Танки на высокой скорости прошли через минные заграждения. Это было так неожиданно для немцев, что они в панике отступили на вторую линию обороны.
И на этот раз ночная работа саперов оказалась добротной. По одному из проходов, сделанных ими, взвод Каневского ворвался в траншею, когда наши артиллеристы вели огонь по вершине высоты. Весь батальон устремился в прорыв и дружно атаковал еще не пришедших в себя после мощного артналета фашистов, дежуривших у пулеметов. А те, что уцелели у кухонь, вели беспорядочную стрельбу. Продвижение батальона на своем участке позволило бригаде развить наступление на Александровскую и совместно с другими частями овладеть ею.
Бойцы устали, но передохнуть в Александровской не пришлось. 6-й гвардейской механизированной бригаде было приказано наступать на крупный железнодорожный узел и сильный опорный пункт врага – Волноваху. К ней отходили остатки 294-й дивизии немцев.
Противник, стремясь удержать Волноваху, предпринял попытку приостановить наше наступление и начал наносить контратаки. Завязались ожесточенные схватки на подступах к ней. В воздухе появились фашистские самолеты.
Третий батальон попал в зону бомбежки. Огромные столбы дыма и пыли от разрывов бомб закрыли солнце, божий свет померк в глазах. Осколком бомбы ранило заместителя комбата гвардии капитана С. Соколова. Он отказался отправиться в тыл, и после перевязки продолжал командовать усиленной группой в составе мотострелковой роты, пулеметного взвода и истребительно-противотанковой батареи. Обычно флегматичный, способный крепко уснуть в любой обстановке, он преображался, когда получал сложную задачу. Комбат приказал группе выйти во фланг оборонявшихся и внезапно атаковать их.
Как только отбомбились вражеские самолеты, батальон выдвинулся в лощину. От пыли потемнели лица бойцов, мучила жажда, но все упорно продвигались метр за метром вперед. Пример показывали воины взвода гвардии лейтенанта Александра Каневского. Они смело шли за своим отважным командиром в огонь и в воду. Гвардейцы дали слово первыми ворваться в Волноваху. И все верили, что так и будет. Гвардейцев Каневского любовно называли «зелеными призраками», «неуловимыми». Вполне справедливо впоследствии бригадная газета писала об А.Д. Каневском: «Очень трудно рассказать даже о сотой доле боевых подвигов этого человека, о котором на фронте слагали легенды и называли «профессором разведки». Но даже в легендах нельзя передать то мужество, силу воли, смелость, которые отличали Александра Каневского, командира «зеленых призраков».
Когда батальон начал вытягиваться из лощины, Каневский доложил, что впереди, за земляным валом, сосредоточились гитлеровцы. Это насторожило Субботина, ведь по сведениям, полученным от комбрига, здесь немцев не должно быть. Но они будто из-под земли вылезли, и при поддержке артиллерии и минометов поднялись в контратаку.
Поняв, что у наших нет огневой поддержки, фашисты пошли в полный рост, стреляя на ходу. И, действительно, поддержавшие батальон сорокапятки из 14-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка поотстали после бомбежки.
Роты залегли, начали отражать контратаку огнем из пулеметов и автоматов. Пустили в ход гранаты. Назревала рукопашная.
«Неужели разведка дала маху? Не пора ли поднимать людей? Где же орудия?» Мысли роем проносились в голове Субботина. И вдруг до слуха донесся приглушенный расстоянием гул танков. Это тридцатьчетверки из 37-й бригады Корбута неслись в обход земляного вала, из-за которого по ним открыли спешную стрельбу поутихшие было вражеские орудия.
Комбат, будто глотнул целебного бальзама и отдал приказ ротам атаковать. В нарастающий рокот моторов и взрывов снарядов вплелось звенящее «Ура!» Гвардейцы ринулись навстречу контратакующим фашистам. Те, не рассчитывая на такой вариант, повернули назад, торопясь занять позиции за высоким земляным валом. Вскоре начали отъезжать грузовики.
– Каневского! Ко мне Каневского! – передал комбат по цепи.
Александр с почерневшем от пороха лицом, тяжело дыша, появился на НП.
– Разведай левый фланг. В бой не ввязываться! – приказал Субботин.
– Понял! – ответил комвзвода и добавил, – Per ardua ad astra! Это фрицы написали в блиндаже. Что значит – через трудности – к звездам. Мы им покажем, какие кому звезды светят! Всех на костыли поставим!
– Давай, Саша! Удачи! – крикнул Субботин убежавшему Каневскому.
Судя по отчаянности, с которой дрались тут немцы, комбат предположил – у них нет поддержки с флангов. Если это так, то батальон быстрым маневром выйдет на другое направление и окажется на окраине Волновахи.
Танкисты, обойдя земляной вал, не ввязываясь в бой с залегшими за ним гитлеровцами, устремились к Волновахе. Это подтвердило правильность предположения комбата: здесь немцы лишь выставили подвижный заслон.
Каневский сообщил, что пока движется беспрепятственно. Батальон, теперь уже с подоспевшими артиллеристами, ободренный внезапной поддержкой танков, двинулся к Волновахе. Впереди – поредевшая рота гвардии капитана А. Бурлаченко. В ней оставалось всего 17 человек.
Волноваха открылась взору гвардейцев внезапно, когда они поднялись на взгорки. Она была объята пожарами. Фашисты понимали, что им не удержаться долго и жгли все, что поддавалось огню. Огромные столбы черного дыма тянулись к небу, и, разрастаясь в зловещие тучи, закрывали его. Батальон спешил к пылающему городу, где уже вели огневой бой танкисты.
Первыми в Волноваху ворвались разведчики Александра Каневского. Они на трех бронетранспортерах устремились к железнодорожной станции, чтобы отрезать противнику пути отхода в западном направлении. Неожиданно гвардейцы наткнулись на беспорядочно двигавшуюся колонну пехоты с артиллерией. Используя фактор внезапности, огнем из пулеметов и автоматов рассеяли колонну, обезвредили пушки и прорвались к вокзалу.
В это же время с другого направления подоспела мобильная группа Соколова. Потеряв три танка, десятки убитых, гитлеровцы начали отходить от вокзала. Соколов, увлекший за собой бойцов, вновь был ранен. Его вынесли с поля боя.
Мужество и отвагу проявил разведчик гвардии рядовой Петр Ефимович Петренко. Бывший моряк Тихоокеанского флота, он всегда носил тельняшку и ремень с якорем на бляхе.
Петренко служил во 2-м гвардейском механизированном корпусе с первого дня его формирования. Этот разведчик обладал большой физической силой. Когда гвардейцы приблизились к окраинным постройкам Волновахи, из амбразуры, пробитой в толстом кирпичном заборе, застрочил пулемет. А перед атакующими – ровная площадка. Все залегли, сосредоточили огонь из автоматов по амбразуре. Петренко оторвался от земли и, петляя, рванулся вперед, наискосок от амбразуры. Расчет гвардейца был верен: уйти из сектора обстрела пулемета.
Пробежав метров сорок, Петренко упал, раскинул руки, имитировав ранение. Затем, выждав момент, под острым углом приблизился к пулемету и бросил за забор гранату. Пулемет умолк. Гвардейцы рванулись к постройкам. Петренко оказался там первым. А коль наш солдат зацепился за дом, то, считай, квартал взят, а кварталом овладеет, то, значит, город отвоеван.
Петренко в уличных боях метким огнем уничтожил несколько гитлеровцев. Метая гранаты, он говорил: «А в нашей избушке – свои игрушки!» Отважный воин был награжден орденом Красного Знамени.
Подлинную кавказскую доблесть проявил осетин, комсомолец гвардии сержант Гудиев Сергей Григорьевич. Когда его отделение получило задачу обойти противника с фланга, он двигался первым. В одной из траншей увидел пулеметчика, замаскировавшегося ветками. Фашист открыл огонь по нашим боевым порядкам.
Гудиев зашел с тыла и уничтожил пулеметчика. Четверо фрицев, находившихся за изломом траншеи, бросились наутек, но Гудиев заставил их остановиться и доставил в штаб бригады. А затем он пленил еще трех немцев, в том числе одного с рацией.
Гвардии сержант С. Гудиев был награжден медалью «За отвагу».
Первыми шли в атаку и боевые друзья В. Петренко гвардейцы
В. Куличенко и В. Селиванов. В бою за Волноваху они уничтожили по несколько фашистов. Умело командовал взводом гвардии старшина Л.А. Рябов.
Многие воины 6-й гвардейской бригады отличились при освобождении Волновахи. Среди них автоматчики А.Ф. Исаков, В.А. Лягин, И. Бусубаев, М.Т. Тесалакин, минометчики Я.В. Бурлак, А.Я. Батюков. Храбро сражались танкисты 37-й танковой бригады, поддерживающие пехоту, В.Г. Мышков, Н.Г. Гусько, Н.В. Коновнин и другие.
Именно в боях особо проявлялось воинское братство, подлинное товарищество наших бойцов, младших командиров и офицеров. Они были верны принципу: сам погибай, а товарища выручай.
Взвод гвардии старшины Рябова Леонида Андреевича завязал бой в лощине. Гитлеровцы обрушили на него огонь артиллерии, пулеметов. Ранило командира отделения гвардии сержанта А. Алиева. Его перевязали и положили в сарай до эвакуации в тыл.
Получилось так, что взвод, отстреливаясь, должен был отойти под огнем врага на более выгодную позицию, так как гитлеровцы превосходящими силами начали контратаку. Когда она на время захлебнулась, выяснилось, что Алиев остался в сарае у поля, засеянного кукурузой и подсолнухом. К нему вот-вот могли прорваться фашисты. Рябов бросился на выручку Алиева. Фашисты открыли по нему стрельбу из пулемета и автоматов, но он короткими перебежками, петляя, достиг подсолнухов, пробрался к сараю. Трудно описать радость, с которой встретил его Алиев. Рябов взвалил сержанта на спину и попросил, чтобы он не подавал голоса, когда усилится боль в ранах от тряски.
Нужно было незамеченными добраться до канавы. Рябов, выбиваясь из сил, полз с товарищем на спине. Когда до спасительной канавы оставалось каких-то двадцать метров, Алиев вскрикнул. И тут же по ним злобно ударили из автоматов разрывными пулями. Рябов из последних сил вскочил на ноги, схватил Алиева, как ребенка, на руки и под пулями побежал к канаве. Свалился в нее и не мог подняться. Ладони и колени содраны до крови, обмундирование мокрое, будто окунулся в нем в воду. Почувствовал слабое пожатие руки. Это Алиев благодарил за спасение.
Его тут же отправили в тыл.
