Чтобы в душе звучали вибрации планеты, надо чаще слушать шум моря…

Именно в Одессу, говорят,  все стараются привезти свои спектакли, проекты, концерты - «на проверку». Потому что  публика здесь настоящая, правильная, доброжелательная, но придирчивая:  нравится или не нравится, и третьего – не дано.

И в тоже время продолжает бытовать  мнение, что артисту  для того, чтобы достичь  успеха, нужно было ехать в столицу. Как минимум.

Сегодня, на примере Украинского театра, можно уверенно сказать, что  этот стереотип сломан.

А зритель остался тот же, и  с радостью и гордостью  он приходит в театр на спектакли нового  уровня, приходит «на имя».  На имя, к примеру, Якова КУЧЕРЕВСКОГО – актера, обладающего  сумасшедшим  темпераментом и талантом быть смешным или трагичным  даже при максимальной сдержанности. 

Кучеревский, выходя на сцену,  заполняет  все ее пространство  своей невероятно выразительной и своеобразной пластикой, голосом, жестом, действием и смыслом. 

С каждой новой ролью Яков расширяет свой творческий диапазон, доказательством чего является солидный список разноплановых театральных и киноработ.

И хотя актеру поступали предложения перебраться в столицу, он говорит, что  не готов покинуть Южную Пальмиру и Одесский украинский театр, где ему импонирует гармоничная атмосфера. Заслуженный артист Украины Яков Кучеревский – ведущий актер Одесского украинского театра имени Василя Василько. И сейчас уже трудно представить, что один из самых востребованных  на сцене и съемочной площадке актер, до поступления в училище ни разу не был в театре. А дело было так…

– Я родился в Херсонской области, где не было театра, но зато самые вкусные арбузы. Я не знал тогда, что такое актерство, но в театр меня «выгоняли» еще со школьной скамьи. Когда из-за поведения приходилось менять школы, выход энергии я находил в самодеятельности, а преподаватели советовали поступить в театральный вуз. 

Имея весьма поверхностное представление о своей будущей профессии, в 15 лет я поехал в Днепропетровское театральное училище. Считал, что студенты там должны быть в очках, смокингах, и, если их разбудить ночью, наизусть читать Пушкина. У меня этого ничего не было, как и понимания того, что такое театр, и чтобы разобраться, я организовал себе отпуск, и со 2-го курса ушел в армию. 

Вернувшись, попал к Нелли Михайловне Пинской, которая провожая меня в армию, сказала: «Я тебя буду ждать». А это все равно, что если бы Роберт де Ниро такое сказал. Пинская была в тройке «первых» педагогов вместе с Табаковым и Виктюком. Она смогла из «гопника», а мы все херсонские такие, сделать меня сегодняшнего, научила работать, не используя общепринятых штампов, подходить к роли, руководствуясь собственным видением. 

Курс подобрался «мажорный» – сын директора училища, дети артистов и я – «из арбузов», который хотел играть Голохвастова, Остапа Бендера, а она говорила: «Это ты умеешь, а вот теперь давай другое», и заставляла меня читать Достоевского и Булгакова. Когда переписывал роль из «Бесов», я просто с ума сходил, и хотел все бросить, потому что не был готов воспринимать такую информацию, злился и думал, как надо было довести человека, чтобы он такое написал? Позже побывав в Питере, я понял, что там этому все способствует и там по-хорошему половина таких людей.  

Учили меня педагоги, которые не просто ходят на работу, потом домой или за покупками в магазин, а которые не знают почем огурцы и что такое быт, но знают все нюансы душ своих студентов. 

– Кто из многочисленных режиссеров, с которыми пришлось работать, более значимы для вас?

– Мне 42 и я сыграл все роли, о которых мечтают артисты, но до сих пор чувствую себя студентом перед режиссерами. Первая, во всех смыслах, конечно, Нелли Пинская, второй – ныне покойный художественный руководитель Украинского театра Игорь Николаевич Равицкий, чьи традиции театр с любовью хранит и развивает. Гедрюс Мацкявичюс, Дмитрий Богомазов и Иван Урывский – сильнейшие профессионалы, которые тоже не знают «почем огурцы», живут только театром. Это те глыбы, возле которых хотелось бы находиться как можно ближе, чтобы хоть чуть ощутить их вибрации, люди, связанные с космосом. Причем, поток этот идет не «с 2-х до 6-ти», а постоянно. Мы периодически туда пытались и свои головы подставить (изображает и смеется).

– Спектакли Дмитрия Бого­ма­зова интеллектуальные и ме­та­фо­рические. Они очаровывают сценическим действом и заставляют задумываться над вечными вопросами. А вас он пустил в свой космос?

– Богомазов учит смотреть на мир с высоты – что стены театра еще не все, что есть в искусстве, есть еще целая планета. Сам он общается с теми, кто еще дальше во Вселенной. Видимо, ему с ними интереснее, там знаний больше, а он не боится их принимать и применять. Он дает шанс быть соавтором, а я стараюсь не просто транслировать идеи режиссера, а трансформировать их в единое целое, делая его своим, в результате чего рождается крепкий и яркий образ. 

Кстати, Урывский – из другого поколения, но тоже «оттуда» (показал рукой вверх). А я, как зеркало, кто в меня смотрит, того и отзеркаливаю. Работая вместе, стоит лишь настроиться на его волну и открывается некий фонтан идей.  У нас в театралке были такие упражнения, которые я знаю, используются в спецслужбах – «поймать волну»: «шпиону» показывают «жертву», за которой он ходит какое-то время и повторяет все ее движения. Тот ни о чем не подозревает. Затем через какое-то время «жертва», не видя и не зная того кто сзади, начинает делать то же, что и он, то есть, уже управляема. 

– Что лично Якову Куче­рев­скому дал Богомазов?

– Показал, что меня во мне гораздо больше чем меня извне. И я с каждым периодически встречаюсь и знакомлюсь. Иногда с каким-то собой разговаривать невероятно интересно и страшно.  Кстати, наш педагог по пластике тоже учила: «Не бойтесь выпускать своих идиотов». Их надо выпускать, иначе они будут пожирать изнутри. Профессия актера позволяет делать на сцене то, чего никогда не сделаешь в реальной жизни – похулиганить по-хорошему. Но нужно соблюдать меру, чтобы не опуститься до «чернухи».

– Уже несколько веков чело­ве­чество пытается понять в чем­ трагедия принца Гамлета. В ис­тории мировой культуры немало трактовок пьесы. Ваш Гамлет – Гамлет Богомазова. Это случайно или нет?

– Гамлета мечтает сыграть каждый артист, и я не исключение. Причем, да, говорил, что сыграю только в случае, если режиссером будет Богомазов.  Ни один образ не породил столь великого множества мнений, как Гамлет. Их много, и они все разные.  Для меня каждый новый спектакль – борьба: с Шекспиром, с Гамлетом, с переводчиком Андруховичем, с Богомазовым, с Кучеревским-артистом, с Кучеревским-человеком... Я вел неравный бой и успешно провалил эту роль в 2009 году на ГОГОЛЬFEST в Киеве. Но вероятно мне нужен был этот провал. 

– Какие критерии провала?

– Внутреннее ощущение проделанной честно нечестной работы. Зрителю все понравилось, многие стояли на коленях от восторга, но мне самому нет. Видимо, пришел момент, называемый звездной болезнью, когда надо себя прочихвостить. С того момента я изменил в себе некоторые вещи, но, наверное, сколько я буду его играть, столько буду через него познавать мир.

– Имея немалый опыт на театральной сцене, вы попали и в кино. Дебютной стала работа Киры Муратовой «Чеховские мотивы» в 2002 году, а сегодня фильмография насчитывает более 40 проектов.  Главные роли – это везение или труд? 

– Определенная доля везения должна быть, но оно не появляется на пустом месте. Все чего-то хотят: для девочек Грей, для мальчиков Ассоль, для обоих «Алые паруса», а при этом корабль вести не умеют. Надо учиться и трудиться. Когда я пришел в театр, мне было так интересно, что с рвением брался за все. После первой большой роли в спектакле «Норовливий», Игорь Николаевич по традиции, представляя актеров, дошел до меня и сказал: «Запомните это лицо». Я обиделся, обычно говорят «Запомните это имя», и в то же время почувствовал ответственность, раз так представляют, то надо соответствовать. После этого просто не имел права на ошибку. Я никогда не шел по трупам и не заходил на чужие территории. Всегда делал, как учили: брал отовсюду знания и соединял их, добавляя чувство меры и чувство вкуса, которые очевидно у меня есть, раз я играю главные роли. И, видимо, еще я фартовый парень, раз встретился с такими режиссерами.

– Свобода – это то, что объединяет всех ваших персонажей. Какие у вас личные приоритеты?

– Надо не переставать искать, постигать и совершенствоваться. Основополагающие актерства – свобода, смелость и желание. Свобода, не в том, что никто мне ничего не указывает, а свобода позволить себе «выпускать своих идиотов». Есть актеры, которые работают штампами, или копируют удачные моменты, это не свобода. Свобода – брать на себя ответственность за то, что производишь. Мои приоритеты – честь, достоинство, свобода. Свобода мысли и эмоций, свобода от стереотипов, условностей и формальных правил.

– Как оказались в Одессе? Что повлияло на выбор города?

– Мы, херсонские, любим простор, не любим, когда что-то давит. Одесса самый приемлемый вариант, в хорошем смысле большая деревня у моря, где все друг друга знают и не надо выпендриваться, чего я тоже не люблю. Когда Равицкий посмотрел дипломный спектакль и пригласил в труппу, я, конечно. согласился. Еще на выбор повлияла Ольга Петровская, чей образ не покидает мою голову (улыбается). Это она меня воспитала, образовала и окультурила. Она поддерживает и помогает мне во всем. Счастлив, что мы вместе имеем двоих прекрасных детей и служим в одном театре, и понимаем друг друга «без слов».

В последнее время я заметил, что для меня стало проблемой говорить слова. Слова это такая штука, с которой надо быть очень аккуратными. Они тоже имеют энергетику. И когда что-то там неосознанно ляпнешь, они летят вверх, где кто-то сидит и бросает обратно вниз, только направляя уже на тебя. Мы все сейчас выходим на тот уровень, когда слова не особо нужны, они теряют силу и правдивость. Сценографическим минимализмом можно зрителя заставить поверить в свою историю, не сказав при этом ни слова. Некоторые, кто любит много говорить, не замечают, что это могут быть пустые звуки, кроме того, что они сбивают твою волну. У тебя 432 Герца, а тут такой Геббельс появляется и бац – 440! В свое время министр нацистского движения Геббельс пересмотрел стандарт на 440 Герц – частоту, которая сильнее всего воздействует на мозг человека и может быть использована для управления большим количеством людей. Так вот я очень не люблю эти фашистские 440, раздражающие мозг. Чтобы в душе звучало 432 вибрации планеты Земля, надо чаще слушать шум моря, листвы, ветра.

Справка «ОВ»  

Кино-театр одесского актера

Яков Кучеревский - заслуженный артист Украины, получивший признание не только в родной стране. Родился 3 ноября 1975 года в пгт. Новотроицкое Херсонской области. Окончил актерское отделение Днепропетровского театрально-художественного колледжа. С 1999 года -  актер Одесского музыкально-драматического театра им. В. Василько.  Уже имея немалый опыт работы на театральной сцене, Кучеревский попал и в кино. Его дебютом стала трагикомедия «Чеховские мотивы», после которой он появлялся в ироническом детективе «Иван Подушкин. Джентльмен сыска» по произведениям Дарьи Донцовой, комедии «Прапорщик Шматко, или Ё-моё», боевике «Отряд», военно-историческом детективе «Ликвидация».

В 2007 году на экраны вышел криминальный многосерийный фильм «Последнее путешествие Синдбада», в котором у Якова была относительно небольшая роль капитана милиции Дмитрия Неверова. Всего же в фильмографии Якова Кучеревского насчитывается более 40 проектов, самыми известными из которых являются «Ликвидация», «Странствия Синдбада», «Восток-Запад» и «Владимирская, 15». Кроме того в послужном списке артиста около 20-ти ролей в театральных постановках.

 

Район: 
Выпуск: 

Схожі статті