В старину крестьянин от помещика убегал, а ныне - хозяин - от му-
жика
Знаменитый президентский Указ о передаче земли в частные руки, обратите внимание, издан за неделю до Юрьева дня. Напомню, начиная с XIV века, крестьяне могли уйти от феодала за седмицу до осеннего Юрия- Георгия или через столько же дней после него.
Исторический акт о распаевании КСП выпустили в свет как раз 3 декабря 1999 года, то есть на второй день трансфера. От такого совпадения дат невольно проводишь параллели между прошлым и настоящим. Реформаторы земли Русской протянули нам руку помощи через шесть столетий, наверное, с тем, чтобы мы, преобразователи земли украинской, не пали духом, не наступили на ветхие от древности, но все те же грабли.
Предки знали, что мужику надо свободу давать, но не надолго. Не волен он, как сказал бы сегодняшний скотник, быть на <беспривязном содержании>. Иначе испортится как работник.
А как мы исполняем заветы? Шиворот-навыворот. Не мужик от хозяина бегает, а хозяин от мужика. И не полмесяца, а всю зиму и, бывает, дольше. Уже осенью 2000-го на руинах распаевки стал заметен председатель колхоза, который посидел на чужих паях сезонец, высидел <золотые яйца>и, ни с кем не поделившись, с ними перемахнул в другое гнездо, что в соседнем районе. В нем не задержался дольше, чем до уборки урожая. Повторил тот же трюк. Когда же его пужнули, не растерялся, скрылся, как в дальнем зарубежье - безнаказанно - в соседней Кировоградской или Винницкой области. Пайщики возмущенно воскричали, да так громко, что их вопли дошли до властных ушей. О вороватом перебежчике также громко говорили на одном областном совещании. Гнев обличителей был настолько благороден, что, казалось, преступного летуна вот-вот схватят за хвост, отберут у него награбленное и возвратят крестьянам. Но так не случилось. По крайней мере я о таком правом поступке не слышал, как и о ловком председателе больше ничего не знаю. Как, впрочем, не довелось видеть и того, чтобы призвали к порядку других <крутых>мигрантов, которых за три года раздирания КСП на долевые клочки развелось видимо-невидимо. Дурной пример заразителен. Особенно там, где царит безнаказанность.
Несколько лет назад один видный академик и незаурядный авиатор взял под свое крыло дюжину бывших колхозов в Красноокнянском, Фрунзовском и еще в нескольких районах. <Будем специализированные хозяйства строить>, нарисовал перспективу. Одно займется семеноводством, другое - племенным делом и т.д. Пайщики обрадовались - и под руководством новых управляющих, ставленников арендатора, взялись за дело. Но в прошлом году дела не вышло - одни делишки. То ли наука подвела академика, то ли керосина не хватило для его летательного аппарата. Летчикакадемик с земдевладельцами своими проблемами поделился, но своеобразно: взвалил их на плечи сельчан. В селе Йосиповка даже зарплату не выплатил на 211 тысяч гривень. Об арендной даже не заикнулся. На следующий год результат еще хуже. Урожай поменьше - расчет за паи - никакой. Мужики, управляющие, местная власть приперли профессионального летуна к стенке: плати, сколько можно откладывать! Он в ответ: вы хотите свои 211 тысяч, а кто мне мои 700 тысяч вернет! Мол, он вложил в эту землю <кучу денег>. Мужики как ни считали, не сложили такой цифры академической заботы о плодородии черноземов. Задавший непростую задачку укатил домой, в Одессу. Точнее, улетел, не делая тайны из места своей посадки. Там его, утешают себя крестьяне, поджидают блюстители закона, чтобы подрезать крылья.
А жители села Крутые Кодымского района уповают на то, что разберутся с присноживым погорельцем, который довел хозяйство до банкротства и два года не платит за паи, арендованные у тамошних мелких землевладельцев. Погорельцем его называют по праву, считают крутяне, потому что сам вылетел в трубу и нас за собой туда затащил. Присноживым
- потому, что ему за пепелище, которое оставил после себя, ничего плохого, похоже, не будет.
Так толкуют в деревне, успокаивая себя тем, что другие еще хуже.
- Куда уж хуже? - спрашиваю, - остались без кровного!
- Тем, кто получил за пай <хоть что-нибудь>, - отвечает, - теперь ничего не светит.
Скажем, выдали соломы, кукурузы на гроши, отметились в графе <выполнено>- и договор об аренде на полку. Неважно, что в нем не соблюден <законный процент>. Факт оплаты зафиксирован - в комментарии - ссылки на неурожай. В этом году многие прикрываются ширмой недорода на пшеничном поле, но о неплохом урожае на подсолнечном, кукурузном - молчок.
- Совестливые, - рассказывает бывший редактор Ивановской районной газеты <Степов? зор?", нынче фермер А.В. Соломиевич, - заплатили за аренду сполна, по закону. А бессовестные:
И привел примеры как тех, так и других. Вот и дожили мы до того времени, когда размер платы за эксплуатацию земли исчисляется не цифрой. Значит, допущена принципиальная ошибка, которую ни в какой бухгалтерии не выведешь.
Вспомним, как появился на свет <процент платы за аренду земли от стоимости пая>. Его приняли скрепя сердце. Ближе был вариант <процента от урожая>. Но перестраховщики тогда, в 1999-м, стали пугать мужиков неурожаем, мол, если ничего на поле не вырастет, то хоть денежки получим по минимуму. Так и пошло. Один процент давал хозяину земли в 500 - 600 гривень годовой прибыли. Маловато. Тогда держава стала индексировать его. И довела до двух процентов с гаком. Тоже небольшие деньги. И вот неурожайный год грянул. Арендатор даже не перекрестился. Норовит обкорнать землевладельческий минимум, а то и вовсе не принять его во внимание.
- Спрашивается, - недоумевают старики старушки - у них большинство земельных сертификатов и госактов на право частной собственности на землю, - ради чего мы терпели свою нужду, чтобы войти в положение тех, кто никогда не бедствовал?!
Пришло время, когда <процент от стоимости пая>должен защитить>, а он не защищает. Деревне предлагают затянуть пояс потуже, когда затягиваться дальше некуда.
Переходы в Юрьев день подарил нашим пращурам Иван Калита. Небедный и, надо полагать, неглупый князь. Благодаря этой крестьянской вольнице он сумел стать еще богаче и собрать земли в одно государство. А Иван Грозный спустя два столетия отменил это право, потому что, говорят, не мужики, а вотчинные бояре больно расшалились, державу расшатывали, в нищету загоняли.
