ТАТЬЯНА НЕВМИРУЩАЯ:

– Стыдно мне, ой стыдно, – говорит Рабинович своей жене.

– В чем дело?

– Абрам уже третий раз пригласил меня на похороны своей жены, а я не смог ни разу пригласить его.

АНТОНИНА БОЙКО:

– Почем стоит доехать до Дерибасовской?

– Пять гривень.

– А если я поеду с Изей?

– С Изей, без Изи... Пять гривень.

– Изя, ты слышишь? Я ж говорил, что ты ничего не стоишь!

АРТУР ГОЛЬШТЕЙН:

Мария Исааковна Петрова заполняет анкету. Завкадрами интересуется:

– А почему вы Исааковна? Еврейка, что ли?

– А по-вашему, Исаакиевский собор – синагога?

ОЛЬГА ВЕЧИРКО:

– Жора, вчера я видел, что у дома, где живет ваша теща, стоял катафалк. Вас что, можно поздравить?

– Ой, что вы! В этом доме триста квартир, это такая лотерея.

ДИАНА ГАЕВСКАЯ:

– Мадам Трахтенберг, когда ваша Софочка думает выходить замуж?

– Всегда!

РОЗА ФЕДОРОВСКАЯ:

Записка от учительницы к родителям: "Уважаемые родители! Мойте своего Сему! Он пахнет!"

Ответная записка: "Уважаемая Серафима Львовна! Сему не надо нюхать!

Сему надо учить!"

ЕЛЕНА СТЕПАНОВА:

Телефонный звонок. Сара снимает трубку:

– У телефона!

– Сарочка, я сегодня задержуся! Мы с Абрамом немножко играем в шахматы.

Сара в сторону, вполголоса:

– Абрам, ты слышишь, он играет с тобой в шахматы!

МАРИНА ПЕТРЕНКО:

– В Одессе тонет человек и кричит:

– Help me, Help me! (Помогите, помогите!) На берегу стоит одессит и щелкает семечки. Подходит другой и спрашивает:

– А шо случилось?

– Да вот, пока вся Одесса училась плавать, этот полиглот учил английский язык.

АРТУР КОРЗУН:

– В Одессе yмеp Изя. Родственники pешают, как бы подешевле сообщить об этом печальном событии pодным в Изpаиль. Пpидyмали и послали телегpаммy: "Изя – все". Чеpез неделю пpиходит ответная телегpамма: "Ой".