Одесское лето 1953 года было театральным. К нам приехал МХАТ. Да, тот самый знаменитый, уникальный Московский Художественный академический, вернее, его труппа. Мы все были воспитаны на догматических постулатах Станиславского и Немировича-Данченко. Ярчайшим выразителем их сценических утверждений и был Московский Художественный. Лишь счастливчикам удавалось лицезреть на сцене прославленных Мастеров, Артистов с самой большой буквы. Это потом звание “народный артист” утратило свою олимпийскую значимость. Тогда на подмостках МХАТа выступали любимицы и любимцы народа. Телевидение только входило в нашу жизнь, но многие из артистов театра были любимы нами по фильмам. Кто не знал Аллу Константиновну Тарасову, Михаила Михайловича Яншина, сыгравших незабываемые роли в полюбившихся фильмах?! Были и другие замечательно колоритные фигуры.
С некоторыми из артистов театра нам и привелось встретиться, познакомиться в то памятное одесское лето.
Что значит нам? Был в те годы у меня друг “особливый”, рано умерший Алексей Остапов. В неполные сорок лет стал он магистром богословия, профессором Московской духовной академии. А тогда мы были еще ее студентами, восторженными и желторотыми.
В Одессе, где тогда был Леша Остапов, начались гастроли МХАТа. С одним из молодых артистов театра Галиксом Николаевичем Колчицким он был знаком. Теперь Галикс Николаевич народный артист РСФСР, а я могу этими строчками высказать ему слова благодарности за возможность прикоснуться к великим мастерам.
Конечно, наши юношеские физиономии лишь промелькнули перед теми, кто до сих пор живет в памяти народной.
Наверное, Алла Константиновна была весьма удивлена, когда одним ранним утром 1953 года мы заехали за ее мужем. Остановились тогда мастера МХАТа в домиках санатория имени Чкалова, что на Французском бульваре. Молодой супруг был в белом костюме и готов к походу. Сама Алла Константиновна – незабываемая Кручинина в “Без вины виноватые” вышла в халате, небрежно причесанная и ослепительно рыжая. Совсем не такая, какой она представлялась в наших мальчишеских глазах. Долго я не мог представить себе, как это могло случиться: Тарасова в халате!
Прошло много лет, и теперь я вижу даже “шарм” в этом.
Укоризненно смотрела на своего молодого супруга великая актриса. Да простит меня этот человек, – не запомнил я его. А жест Аллы Константиновны рельефный, отсекающий побег с молодежью, остался в памяти. Сердиться на людях она не хотела, она была Актриса. “Ах вы шалунишки милые”, – говорил ее взгляд. Но повернулась она и вошла в дверь особняка все-таки резче, чем следовало бы. Мы шмыгнули на Французский бульвар и укатили.
С Михаилом Михайловичем Яншиным все было проще.
Еще мальчиком я приохотился к машине. Получил права на вождение и летом, свободный от занятий, возил Архиепископа Никона. На свой страх и риск воспользовался возможностью показать Михаилу Михайловичу наш город. Конечно, Артист в душе посмеивался над восторженностью своего юного почитателя. А может быть, это несколько щекотало его самолюбие? В конце концов он принял меня в свои мимолетные знакомые. Дело, конечно, не было только в простом любовании с моей стороны. Мне был интересен Яншин как необыкновенный рассказчик. Самая банальная история в его устах приобретала настолько юмористическое содержание, что вести машину было невозможно. Помню, поведал нам Михаил Михайлович встречу в Болгарии на одном из запасных аэродромов, куда их посадили из-за нелетной погоды. Он так живописал цуйку, которой угощали неудачливых путешественников, и изумленно-радостные физиономии летчиков, что я не мог далее вести машину. Автомобиль начал делать пируэты на гладкой брусчатке Французского бульвара. “Далее не могу, – сказал, – буду смеяться”. Михаил Михайлович сам смеялся.
Не знали мы тогда что Яншин был любителем скачек. Одесский ипподром не Дерби, но…
Мы приехали на скачки. Билеты тотализатора покупали на деньги Яншина. Потом только поняли, что, по поверию, новички выигрывают. Мы не выиграли, но вернули вложенное. Что-то порядочно. Это была моя первая и последняя игра в тотализаторе.
Нашему добрейшему инспектору Академии Доктусову Николаю Петровичу милейшие народные артисты СССР А. Зуева и Н. Коренева, тогдашние артистки МХАТа, сказали: “Мы страшно встревожены, что Шура (т. е. я) в сомнительной компании. Яншин до добра не доведет”.
Я еще неоднократно оказывал технические услуги великому Маэстро. Смею уверить всех почитателей его таланта – это был настоящий Артист.
В Москве, когда я пришел ко МХАту и попросил позвать к служебному входу Галикса Николаевича Колчицкого, он сделал вид, что не особенно узнал меня и билет в прославленный театр мне не достал.
Когда мы были молодыми…
