Местом его работы было небо. Он поднимал над землей крылатую машину, и она превращалась в его крылья. Это было не просто работой, выполнением боевого задания, а состоянием, торжеством заложенного в нем таланта. Романтическая, мужественная, престижная… опасная профессия. Там, за облаками, могло случиться всякое, но для него «высота ненадежных небес» оказалась не столь опасной: судьба приготовила другую ловушку, которая отсекла от крыльев, поднимавших его машину в небо. В 25 лет перспективу взлетной полосы заменил длинный коридор военного госпиталя.
Чтобы смягчить удар, врач сказал: «Был тут у нас один парень после автокатастрофы. И ничего – поднялся». Тогда в окружении собственной безнадежности важно было понять, как устоял парень, которому уже не суждено было стоять на ногах? Первой на бумагу легла фраза: «Лента шоссе стремительно убегала под колеса мотоцикла…»
Это первое предложение своей первой повести «Преодоление» Андрей Александрович Шишкин помнит и сейчас, тридцать пять лет спустя, потому что именно с этих слов начался его новый полет – полет мысли, воплотившейся в прозу, драматургию, поэзию.
Он ворвался в литературу с третьей попытки, но сразу. Его роман «Просека» был опубликован в журнале «Юность». Реакция на это последовала разная: одесские издатели заметили, что просмотрели молодой талант; почтовое отделение возмутилось – доставить автору семь тысяч читательских писем оказалось непростой работой; а один настойчивый читатель прибыл к Шишкину домой и сообщил: «В нашем классе не прочитать «Просеку» считается бескультурьем».
Прозу Андрея Шишкина стали печатать «Студенческий меридиан», «Молодая гвардия». В Москве увидел свет сборник «Четвертый семестр», автор которого вскоре вошел в число лауреатов премии журнала «Юность» «Зеленый листок», а Всесоюзную литературную премию имени Николая Островского Шишкин получил, можно сказать, из рук самого Бориса Полевого, хорошо знавшего толк в «настоящем человеке».
В 1991 году в издательстве «Молодая гвардия» готовился к выходу отдельным изданием роман «Перевалы». И все уже было готово к печати, когда распалась большая страна, и советского прозаика Шишкина, живущего в Украине, сочли писателем украинским и вернули рукопись в том виде, в каком она не дошла до читателя, – набранной, сверстанной, откорректированной и даже неплохо проиллюстрированной.
В жизни автора, которого справедливее было бы назвать писателем-героем (ведь «пишет» Андрей Александрович, держа карандаш в зубах и нажимая им на клавиши электрической машинки), наступил период драматургии. Если отталкиваться от слова «драма», то драму распада страны и резко изменившихся для него творческих условий он переплавил в новый жанр.
Продолжительное время в Одесском украинском музыкально-драматическом театре им. В.Василько шла пьеса А. Шишкина «Секрет фирмы», в ТЮЗе была поставлен спектакль «Нянька». В фондах Одесского государственного радио хранятся десять радиопостановок, сделанных по сценариям Андрея Шишкина. Это и радиоверсии литературной классики – «Нет повести печальнее», «Фиеста», «Ночной полет», «Черный обелиск», «Гранатовый браслет». Спектакль «Передчуття мертвого часу» (о творчестве и трагической жизни поэта Мыколи Хвылевого и его поколения); композиция «Мы домой не вернулись» (поэма, посвященная воинам-афганцам); остроумный и веселый спектакль «К нам приехал Дорошевич», созданный по материалам фельетонов из одесской прессы Х!Х века. Есть две работы на радио, достойные того, чтобы о них сказать отдельно. Композиция по книге о Роберте Рождественском была высоко оценена семьей поэта и радиослушателями в Москве. А радиоспектакль «Тринадцать месяцев», посвященный 200-летнему юбилею Пушкина, не только собрал лучшие театральные имена Одессы, но стал еще одним творческим рубежом Андрея Шишкина: это была его первая поэтическая работа, ставшая истоком трех сборников стихов.
Трудолюбие и честность Андрея Александровича Шишкина поражают. Все написанное им выстроено на реальных фактах, на знании живых судеб, на переработке огромного количества документальных материалов. Как говорит он сам: «Главный принцип – ничего не выдумывать». Его творчество актуально, его отношение к происходящему живое и заинтересованное. Эпоха фильтруется через его чуткий разум и выливается на страницы, обжигая остротой восприятия проблем противоречивого мира. Убедиться в этом можно, только читая Шишкина.
Ирина ГОРБАЧЕНКО, Зинаида МЕЛЬНИК
НОЧНОЙ ПОЛЕТ
Разобрана постель, и шторы на окне,
Ты трогаешь рукою летной куртки хром,
И знаешь, что уйду: сейчас дороже мне
Открытый всем ветрам ночной аэродром.
На старте суета, воспоминанья прочь,
Как около щеки была твоя щека…
И убраны шасси, по курсу только ночь:
С набором высоты идем за облака!
Уходит: вниз земля, вечерние огни –
И твоего окна далекий огонек…
В холодной пустоте идем совсем одни,
Над нами облака, как черный потолок.
В хронометре уже идет отсчет минут,
Свинцовой полосой внизу лежит река,
Зачем нам высота: и ниже был маршрут,
Но мы идем наверх, идем за облака!
Туда, где ничего, лишь облачная муть,
Не видно огонька на задранном крыле:
По мокрой черноте прокладываем путь,
Ну не живется нам спокойно на земле.
И будто не ценю я тихий шепот твой,
Нужней мне ночь, эфир, сигналы маяка,
Болтанка, темнота, моторов дикий вой…
Но мы идем наверх, идем за облака!
Циклон уже накрыл десяток областей,
Под утро города покроет первый снег.
Земля передает: хороших нет вестей,
И этот наш полет уже похож на бег.
Туда, где тишина и белый лунный свет
Прозрачною водой струится у виска –
Все видно далеко, запретов тоже нет,
И мы идем наверх, идем за облака!
ЗНАЧИТ – СУЩЕСТВУЮ
Я по натуре не борец,
Живу спокойно, не воюю…
И, как сказал один мудрец,
Я мыслю, значит – существую.
А на душе бывает тень –
Я без тебя одной горюю…
И ясно мне как божий день:
Люблю, а значит – существую.
В слезах спасительная соль:
Ревную, злюсь, потом тоскую,
Терплю измену, горечь, боль…
Страдаю, значит – существую.
Мне говорят: живи, греши!
Я знаю истину другую –
Жить невозможно без души,
С душой живою существую!
С утра душа моя в огне,
И не уходит день впустую,
Все более понятно мне:
Покоя нет – я существую!
Зимою холод, летом жар –
Судьбу меняю, долю злую…
Удар держу, еще удар –
Пока борюсь, я существую!
Беда, болезней тяжкий воз
Терзают плоть мою больную:
Опять врачи, опять наркоз…
И под наркозом – существую.
И вот уже на склоне лет
Ломаю голову седую…
Уж зная: смысла жизни нет,
Ищу его – и существую!
БЕЗ ПЕРЕМЕН
Я одолел маршрут,
Ночь, звезды, небеса,
И компасы не врут:
По курсу – полоса!
Бетоном полосы
Горбатится земля,
Полетные часы
Встают, покой суля.
Обычным чередом
Беру цветы, вино –
Ищу знакомый дом,
Заветное окно.
И я стучу кольцом
По темному окну –
Иди, уткнусь лицом
В волос твоих копну.
Из чувства на двоих
Случайное сотру –
Не видя глаз твоих
Не выдержу, умру!
Нет горечи разлук,
Кружится голова, –
Объятья теплых рук,
Бессвязные слова.
И ты моя опять –
Дороже неба ты…
И некогда сказать
Про звезды высоты.
И как приборы лгут,
Не видно через мглу,
Как молнии бегут –
Стекают по крылу.
Ни слова не совру,
Тебя там вспоминал.
Но снова поутру
Зовет меня штурвал.
Я так живу пока –
И ты в моей судьбе:
Сквозь злые облака
К тебе иду, к тебе!
***
По шторам пробегает свет от фар,
Все чаще мне не спится от изжоги,
Хотя душой не болен и не стар –
Как будто рано подводить итоги.
Уже узнал паденья, взлеты, сбой,
Изведал счастья радостные миги.
И тайный мой отчет перед собой:
В шкафу мои написанные книги!
Там вся моя судьба, мечты, грехи,
Ошибки, взгляды, поиски, сомненья:
Романы, пьесы, проза и стихи –
По мере сил, таланта и уменья.
Во всем сюжет, наверное, один –
Как дни, недели, месяцы листаем
От юных грез до белизны седин,
Зачем грешим, что ищем и теряем…
Пришел тревожный новый этот век,
Морали нет, основ и чувства меры:
Себе вскрывает гены человек –
Не зная даже заповедей веры,
Не отдаем мы больше, чем берем,
И вся борьба уже – голосованье,
А оттого, что смертны, все умрем,
Бессмысленно само существованье.
Надеемся, пройдет немного лет –
Поднимут наши флаги наши дети:
Но на детей надежды тоже нет,
И им судьба свои поставит сети.
Ищу ответ – страницы книг тесны,
А мысли, словно снежные заносы:
И мне теперь придется до весны
Решать неразрешимые вопросы!
Андрей ШИШКИН
