В юные годы довелось мне побывать в Бахчисарае в ханском дворце. Почему-то особенно запомнился фонтан. Да-да, тот самый – «фонтан любви, фонтан живой…». Сколько лет прошло, а пушкинская фраза свежо журчит в памяти: «Люблю немолчный говор твой и поэтические слезы»…
Но традиция (моя собственная) началась именно с тех двух роз – белой и алой, которые плавали в фонтане, материализуя пушкинскую фразу: «Принес я в дар тебе две розы». С тех самых пор в день рождения Александра Сергеевича прихожу я на Приморский бульвар с двумя розами и окунаю их в одну из чаш фонтанчика у памятника.
Год назад день 6 июня выдался хлопотным. Только к вечеру выкроилось время отдать дань многолетней традиции. Путь мой лежал через «Привоз». Денег было немного. Пришлось выбирать, кроме означенных цветов, еще и между качеством и ценой.
В цветочном ряду остановилась я возле женщины немолодой, но и не старой, – сухощава, темнолица, нос горбинкой. Объясняю: нужны две розы – белая и алая.
– У нас так не покупают, – говорит она. – Почему две – на похорон?
– Нет, – отвечаю. – На память.
И пытаюсь объяснить. Услышав имя Пушкина, она оживляется.
– А!.. «Буря мглою небо кроет…», «Выпьем, добрая старушка…», «Ямщик сидит на облучке…». Мы в школе учили.
Спрашиваю, откуда акцент. Выясняется, что она из Дагестана. И тут я запускаю свой главный козырь:
Целую, низко голову склоня,
Я миллионы женских рук
любимых.
Их десять добрых пальцев
для меня,
Как десять перьев
крыльев лебединых.
Я знаю эти руки с детских лет.
Я уставал – они не уставали.
И, маленькие, свой великий след
Они всегда и всюду оставляли…
Стихи великого аварца Расула Гамзатова приводят ее в восторг, хотя в школе она слышала их на родном языке. Она готова была меня обнять. И понятно почему: мы родом из одной страны, мы дети одной системы образования. Наше прошлое не разделяет нас. Она что-то еще пыталась вспомнить из Пушкина, но это оказался «Парус» Лермонтова. Да и не важно! Мы были рады тому, что понимаем друг друга.
Вдруг, растрогавшись, она предложила:
– Белую розу ты покупаешь, а красную отнеси Пушкину от меня.
На том и расстались, радостно просветлев.
Погружая розы в фонтанчик у памятника, я мысленно пояснила поэту: «Принес я в дар тебе две розы… но красная – подарок дочери Дагестана».
