Он вошел в рабочий кабинет без стука и выжидающе глядел на меня.

А я также выжидающе смотрел на него, высокого в выцветшей соломенной шляпе на большелобой голове с крупным носом, скрадывающим другие черты лица. "Я Семен Иванович Зайченко, - представился вошедший и спросил. - Паспорт показать?"

"Что вы, что вы, - упредил я гостя. - С чем пожаловали? Садитесь".

И тут пошло, поехало: Кого только не костерил Семен Иванович, то снимая, то вновь напяливая на полысевшую голову соломенную шляпу. Досталось и центральной власти, и местной, и партиям, и фондам, и бомонду... Клял запальчивый ветеран и прошлый социализм и нынешний переходный капитализм.

Я долго не перебивал Семена Ивановича и он, видимо, ожидавший возражений, вдруг ослаб, смягчился и криво улыбнувшись, спросил: "Вам это не интересно?"

- Очень даже интересно-с, - ответил я. - Но только вы, мил человек, не учитываете того, что за охватываемый вами период времени произошли многие метаморфозы. А без их учета сегодня невозможно быть объективным.

- Это как же? - насторожился Семен Иванович. - Что за метаморфозы?

- А вот такие, мил человек, - ответствовал я. - Возьмем, к примеру, те же политические партии. Была одна, а теперь сколько их? Сто с гаком. Если в свое время одна, притом направляющая и руководящая, которой никто не мешал, не сумела обеспечить массовому люду на просторах великой державы цивилизованную жизнь, то что будет теперь?

- Диствительно, - согласился было Семен Иванович, но тут же решил возразить, да я взял инициативу в свои руки.

- Вы еще застали время, когда над страной Советов звучала популярнейшая из популярнейших песен о том, как расцветали яблони и груши?

- Застал.

- А значит, застали и те метаморфозы, что стались с яблонями и грушами. Помните, каждое деревце налогами обложили?

- Диствительно, - взбодрился Семен Иванович. Я понял, что С.И. почему-то непросто произносить слово "действительно". - Люди начали изводить деревья под корень, денег-то не было, чтоб налоги платить.

- А теперь? - спросил я и тут же ответил. - А теперь любой может стать садоводом-любителем, только не ленись - расти яблони, груши и иные семечковые иль косточковые. Деревьям плодовым и кустам учет налоговиками не ведется. Семен Иванович снял шляпу, поднял указательный палец и изрек:

- Диствительно. Но зато раньше лесополосы сажали с песнями. А теперь их рубят, рубят: Да что лесополосы! Леса изводят. В Карпатах оползни. Дорубились!

- Вот вам и еще одна метаморфоза, - резюмировал я и, пытаясь выдерживать определенную научную тональность беседы, продолжил:

- Люди рубят сук, на котором сидят. Потому многое у нас и метаморфозит, достопочтеннейший, Семен мой Иванович. Возьмите книгоиздательство. Раньше тиражи какие были? Миллионные, стотысячные. Книга почиталась за лучший подарок. А теперь отбивают охоту к общению с классикой.

- Так, так. Диствительно, - встрепенулся Семен Иванович и снял шляпу. - А внучке подарил "Войну и мир"N, а она мне: "Деда, я же это за всю жизнь не прочитаю".

- Кого же винить? - спросил я. - Вы не виновны в этом? Помолчав, Семен Иванович вдруг нашелся:

- Метаморфозы, черт их побери!

Мы глубоко вздохнули и огорченно улыбнувшись, распрощались. Действительно, можно многое списать на метаморфозы, предположив,

что они происходят сами по себе, вне зависимости от каждого из нас, по

принципу бравого солдата Швейка, утверждавшего, что еще никогда так не

было, чтобы ничего не было, все равно что-нибудь да будет. Но если ре-

ально оценивать возможности именно каждого из нас в решении и личност-

ных, и общезначимых проблем, то вывод напрашивается сам собой: именно от каждого из нас в немалой степени зависит и поддержание общественного порядка, и качество самовоспитания и воспитания себе подобных, и состояние окружающей среды, и качество продукции, выпускаемой на предприятиях, а, в конечном счете, и уровень нашей жизни. Поэтому, обвиняя в чем-то других, "и прошлых, и нынешних", важно внимательно всмотреться в собственное я и задать себе вопрос: а сделано ли мною хоть что-либо, чтобы данное обвинение не возникло?