Вспоминает Борис Челышев, воздушный разведчик Мой собеседник -
ветеран Великой Отечественной войны Борис Дмитриевич Челышев. В годы
войны он служил в штурмовом авиационном корпусе 17-й воздушной армии.
Сейчас живет в Тирасполе, преподает в ПТУ им. Т.Г. Шевченко. Жизнь размеренная и спокойная. Но это сейчас. А раньше?..
- Борис Дмитриевич, кем Вы были в годы войны?
- Моя фронтовая специальность вряд ли будет понятна непосвященным: старший аэрофотограмметристдешифровщик. Постараюсь объяснить: самолет летит на разведку. Летчик фотографирует землю с высоты нескольких тысяч метров, лаборанты проявляют пленку, печатают снимки. Ну а мы расшифровываем, что на них заснято: разыскиваем вражеские дзоты, живую силу противника, замаскированные танки, тягачи, орудия. Что найдем, тут же сообщаем в штаб. По нашим данным вылетают на задание штурмовики или бомбардировщики, "накрывают" цель.
- А Вы участвовали в подобных воздушных операциях?
- Да, участвовал. От Сталинграда до Вены я прошел в качестве воздушного разведчика. Сделал до 50 боевых вылетов. Это была воздушная разведка с фотографированием.
- Воздушный разведчик - это:
- Глаза и уши армии!
- Расскажите, пожалуйста, о самых запомнившихся Вам событиях, которые прошли в Одессе.
- Я не берусь нарисовать полную картину одесской операции. Опишу лишь один эпизод, который до мельчайших подробностей сохранила память.
Вспоминаю, как одиннадцать человек встали в круг. У старшины Бойченко из сжатого кулака торчат концы спичек - кто вытянет спичку с обломанной головкой, едет в только что освобожденную Одессу: Счастье выпало мне, старшему сержанту Яшину, старшине Саулову.
Помню это интересное задание. Железнодорожную станцию заснять с воздуха было нелегко. Гитлеровцы установили столько зенитных орудий, что при подходе наших самолетов небо полыхало огнем. Чтобы не рисковать, станцию снимали издали - перспективно. Правда, такие снимки дешифрировать было довольно трудно. На снимке - два пакгауза, перед одним загружается товарный состав. Еще три - рядом. На шести платформах грузовые автомобили, позади пакгаузов тянутся другие пути, на них тоже четыре состава. Больше рассмотреть ничего не удается: в поле съемки попали густые шапки разрывов зенитных снарядов. Мы сосчитали вагоны, цистерны, попытались установить, чем загружены платформы, но так и не смогли. Вскоре до нас дошли сведения, что фашисты выводят составы. Если раньше путь был забит вагонами, то сейчас он был свободен:
:Новая пленка в кассете, и летчик садится в кабину ИЛа.
Когда он вернулся и фильм проявили, осмотрев еще мокрую ленту, мы не нашли двух паровозов. Они исчезли! Сомнений не было: фашисты спешно уводят составы со станции. Их задача стала ясна: в стремительном броске наши войска займут станцию, а получат пустые пакгаузы и голые рельсы, без паровозов и вагонов.
Мы доложили в штаб. Разбомбить станцию невозможно - ужасающая пальба зениток не давала этого сделать, да и самим в итоге не останется ни паровозов, ни цистерн.
- Как же Вы поступили?
- Мы решили пойти на хитрость: проследить, когда один из составов двинется по основному пути, разбомбить его прямо на рельсах - пусть перекроет дорогу и создаст пробку. Сказано - сделано. Все прошло, как по маслу. Километрах в трех от станции засекли состав и разбили его. И вот мы едем в Одессу. Впереди - проезд через железнодорожный путь. Прямо на путях чернели вагоны. Мы подошли к ним, и глазам предстало кладбище досок и железа: развороченные рельсы, обгоревший паровоз, раскуроченные вагоны:
- Освобожденная Одесса. Какой она была?
- Одесса: Четыре дня назад ее очистили от фашистов. На стенах домов наскоро прибиты указатели "К военному коменданту", "Продпункт". Везде намалевано черной краской "Мин нет!". Кое-где стены больших зданий обрушились и перегородили улицу грудами щебня и битого кирпича. А со стороны набережной так тянет сладковатой гарью: Нам сказали, что враги, отступая, успели поджечь склады с зерном.
- А жители города, какими они запомнились?
- Город оживился, одесситы высыпали на улицы. Люди громко перекликались, деловито расчищали щебень и кирпич. Толкали перед собой тачки и детские коляски с домашним скарбом. На улицах было полно фронтовиков.
Мы прошли на Дерибасовскую. Здесь было особенно многолюдно. У небольшого сквера толпа окружила двух матросов. Один без ног, посажен на кусок кожи. Эту кожу волоком тянул другой матрос - без руки. Вот они остановились. Тот, что врос в кожу, заиграл на гармошке. А другой хрипло выкрикивал частушки, хлопая себя по бедру уцелевшей рукой:
Для немецких офицеров
Мы сколотим крепкий гроб,
Туда Гитлера положим,
Рядом ляжет Риббентроп.
- Одесса военная и современная. Есть ли связь?
- Я бы сказал, что связи нет. Меня поражает то, насколько быстро мы залечили раны войны. Все отстроилось, везде поставлены памятники. Я был в послевоенной Одессе, Киеве, но ощутимых следов войны не видел. Надо сказать, что их я не видел и в других городах, в которых побывал после войны: Вена, Будапешт, София, Бухарест.
- Поддерживаете ли вы связь с друзьямифронтовиками из Одессы?
- Нет, мне ведь сейчас 82 года. Вряд ли кто-то остался жив из друзей-однополчан 10-го штурмового Одесско-Венского авиационного корпуса.
- А как Вы относитесь к современным воинам?
- Война есть война. Прежде всего гибнут люди. Чаще всего в угоду политиканам, акулам бизнеса. Ко всем войнам этого типа я отношусь резко отрицательно.
- Чем Вы занимаетесь в настоящее время?
- Я являюсь председателем Совета ветеранов 295-й истребительной дивизии. Поскольку вся документация перешла ко мне, я занимаюсь ее обработкой. Преподаю в университете. В свободное время работаю над продолжением своих воспоминаний. Начало их опубликовано в двух моих книгах: "В поисках фронтовых писем" и "Раскрывая тайны врага".
- Борис Дмитриевич, не секрет, что сегодня молодые люди неохотно идут в армию. Что Вы скажете по этому поводу? Изменилась армия или молодежь? Изменились и молодежь, и армия. Я считаю, что юноша обязательно должен пройти армейскую службу, потому что только она закаляет, дисциплинирует, дает хорошую физическую подготовку. На мой взгляд, самый лучший вид военной службы - это служба по контракту. Армия не должна быть большой, раздутой до бесконечности. Она должна быть мобильной, отлично вооруженной и хорошо подготовленной.
