Еще в детстве Владимир Литвин был уверен, что эта песня о его маме. И когда звучит «Рідна мати моя…», он вспоминает натруженные и при этом очень ласковые руки и как молитву повторяет про себя: «Только бы родители подольше жили…»
«Ти водила менеу поля край села»
Литвин:«Матери приходилось еще сложнее, чем отцу. Кроме работы в колхозе нужно было обстирать, накормить четверых детей. Родители работали много, но не за деньги, а за трудодни».
Мама:«У меня все дети понимали – помыть посуду, пол, подмести двор… Только ходить начинали, уже помогали. Ну кто их когда баловал... Не думайте, что только мои такие трудящие были. Все женщины в селе ходили на «норму» на «паи» и у всех дети прибегали со школы и сразу в поле – матерям помогать. Так и мой Володя прибежит из школы, быстренько перекусит, велосипеда нет, так бегом на дальние поля, где нам колхоз выделял участки на прополку: морковка, капуста… А уроки уже вечером, когда на поле темно и работать нельзя.
Все, что я загадывала, он выполнял. А однажды случай был. Я как раз младшего родила, не могу от колыбели отойти, прошу: «Володя, вскопай огород!» Приспала младшенького, выхожу во двор – огород не вскопан, а Володя умостился на дровах, увидел меня, что-то за пазуху прячет. А я думаю, «что прячет, может, сигареты?» и грозно: «А ну, покажи!» А он: «Мамочка, я сейчас все вскопаю, просто такая книжка интересная, зачитался…»
Читать – это была его особая страсть. Где не шел, книжка за пазухой. Череду пасти гонит и книжку к груди прижимает. Каждую неделю из библиотеки авоську книг приносил, говорил: «Мама, возьмите книжку и спросите меня, все ли запомнил». А я ему: «Ой, сынок, некогда…» и хлопотать по хозяйству.
Вечером зачитывался так, что засыпал, а книжка выпадала. Подниму, свет выключу, ночью просыпаюсь: опять свет горит! Он очень, очень любил читать, а ему некогда было».
«І в дорогу далеку ти мене на зорі проводжала»
Литвин:«До окончания школы я нигде дальше районного центра не был. На Полесье, среди болот, окончил сельскую школу с золотой медалью и решился на неслыханное – поступать в Киевский университет имени Тараса Шевченко. Мама, провожая в Киев, плакала, дала мне 25 рублей – все что было».
Мама:«Уехал учиться, а я все думала – ему хоть на еду хватает? Он, правда, рано зарабатывать начал: уже после первого курса на целину ездил, целую тысячу рублей заработал, нам дом помог строить… Но все равно студент худой. Это пока малым был, так если не покормлю – не выпущу. Еда простая: картошка со сметаной или шкварками. Бывает, замотаюсь, не успеваю доварить. Детям уже в школу выходить, а я только-только приготовила. Володя: «Есть не буду, горячее, пока остынет, в школу опоздаю!» Так я с рогачом на дверях стану: «Пока не покушаешь, в школу не пойдешь!»
Литвин:«В студенческие годы приедешь на выходные домой, мама наготовит, накормит. Перед отъездом от плиты не отходит. Такие сумки с собой напакует – поднять нельзя! До сих пор, уже у самого дети взрослые, а мама есть мама: все какие-то пакунки в машину кладет, когда уезжаю».
«I засмучені очі хороші твої»
Литвин:«И сейчас стараюсь приезжать к родителям в село почаще, раз в месяц-два, но уже я по хозяйству почти не помогаю. Они специально все хозяйственные дела успевают переделать к моему приезду, чтобы только сидеть и разговаривать. Уезжаю, они остаются одни, ждут весточки от детей. Как только темнеет, управившись по хозяйству, родители садятся у печки и смотрят телевизор. Внимательно высматривают все, что связано со мной, а потом сна у них нет. Мама плачет, когда «обижают любимое дитя». Хоть нас в семье четверо, каждое дитя – любимое. Ведь все равно, какой палец на руке не порежь, он одинаково болит.
Когда во второй раз меня избрали спикером, а мама посмотрела, что в Верховной Раде делается, как ведут себя депутаты, плачет по телефону: «Сынок, зачем тебе такая работа. Бросай ее! Уже седой весь!» А я думаю: какое счастье, что родители живы, в самую сложную минуту можно снова почувствовать тепло заскорузлых, но таких нежных ладоней…»
