Это отрывок из романа «Березовая роща», входящего в эпопею «Послы не воюют», состоящую из восьми книг, посвященных защитникам нашей Родины в годы Великой Отечественной войны, которую писатель Владимир Владимирович Курбатов успел закончить.
Дорогие друзья! Если кто желает принять участие в спонсировании произведений В.В. Курбатова, издаваемых академией «Фатьян», то сообщите по тел./факс: +38 048 7142438; или e-mail: [email protected]. Наш сайт: www.fatian.narod.ru
Победа
Карлхорст, предместье Берлина. В 24 часа, с восьмого на девятое мая, все вошли в зал. Жуков, Соколовский, Вышинский, Телегин и другие представители СССР, а с ними представители союзных стран: Теддер, Делатр де Тассиньи и другие вышли из кабинета Жукова, прошли и сели за стол у стены, на которой висели государственные флаги СССР, США, Англии и Франции. Фоторепортеры и журналисты не зевали и не теряли времени.
Генерал-фельдмаршал Кейтель, правая рука Гитлера, генерал-полковник Штумпф, с глазами, полными злобы и бессилия, адмирал флота фон Фридебург тоже вошли в зал. Они сели за другим столом. В 0 часов 43 минуты, 9 мая, подписание Акта безоговорочной капитуляции завершилось. Жуков предложил немецкой делегации покинуть зал, что они и сделали безмолвно, склонив головы. В зале поднялось оживление. Жуков поздравил всех присутствующих с окончанием войны и полным разгромом гитлеровского фашизма. Люди улыбались, обнимались, жали руки друг другу.
– Жаль, что многих нет среди нас, – говорил Жуков, поздравляя всех с завершением заседания, – как бы они порадовались долгожданной Победе, за которую, не дрогнув, отдали свою жизнь!..
Через полчаса, на приеме, Жуков произнес тост за Победу и за дальнейшую дружбу между странами-союзниками. Выступили представители всех стран, и все высказывали теплые слова благодарности, прежде всего, в адрес русских. Тостов и речей было много. А ближе к утру зазвучал баян, и под красивые аккомпанемент и переливы знакомого баяниста Василия квартет во главе с героями Фроловым, Букия, Христофоровым, Разумовским запел «Ой, да ты, калинушка», песню, которая звучала в первые дни войны в теплушках поезда: «Рыбинск – фронт». Затем – «Вниз по Волге-реке», которую запевал сам Лебедев. Эту песню подхватили все представители СССР, включая генералов и маршалов, а на втором куплете ее уже подхватили англичане, французы и американцы.
У многих офицеров на глазах блестели слезы радости, вызванные первыми часами первого мирного утра в Европе. Песни и пляски шли до утра, и особые аплодисменты собрал Маршал Жуков, исполнивший в финале танец «русского».
Как раз, когда маршалы, генералы, офицеры и журналисты разъезжались и расходились с банкета или позднего официального ужина, переходящего в ранний завтрак в предместье Берлина, в это время в Рыбинске Анна Павловна Лебедева будила своего любимого помощника Вовку.
– Вовка, вставай! Пока оденешься, пойдешь, займешь очередь за молоком, и будет шесть часов.
Вовка молчал. Он никогда не отказывался от поручений мамы, но вставать раньше шести утра ему было тяжеловато.
– Вот тебе деньги, вот кувшин, два литра возьмешь. Придешь и ляжешь спать.
– И когда окончатся эти очереди и война? А, мам?
– Скоро, сынок. Война окончится, а с ней и очереди.
Вовка взял бидончик, денежки. Положил деньги чинно в карман, надел кепку и зашагал по улице Чкалова в сторону Пролетарской. Там, на Пролетарской, был магазин «Молоко», против гастронома «Волжский». Утро было красивое, и ему захотелось пройтись по проспекту. Людей на улице не было. Раннее солнце золотило легкие перистые облака в майской синеве.
«Большая очередь сегодня», – подумал Вовка, – эх, опять часов до восьми томиться придется. – Бедные женщины, – размышлял Вовка, – но моя мама еще бедней. Ей тяжелее, она беременная. Говорит, что месяца через два мне братика или сестричку подарит. Так они решили с папой, когда он на два дня из Москвы прилетал на 7 ноября прошлого года. И теперь ей было тяжело ходить. Не хватало питания. Он ей помогал во всем.
...С Волги, от пристани, дул легкий прохладный ветерок. К магазину подъехала подвода с бидонами молока.
– А молока много привезли? – крикнул Вовка.
– Хватит, – с улыбкой ответил молочник Нефед. 28 бидонов нынче привез.
– Сейчас последние известия будут, может, что-нибудь интересное, новое скажут, – сказал он старушке.
– А ты что, радио слушаешь? – удивилась старушка.
– Каждый день, утром и вечером. У меня отец корреспондент.
– Во, голова! – удивлялась старушка. – Слово-то какое!
Люди вообще обменивались информацией в те дни. Стоящие впереди и сзади только и говорили о близости дня победы, что наши уже в Берлине. – Да-а, у меня брат погиб, аккурат в день рождения Ленина, – сказала одна, – Сергеем звали. Уж такой ленинец был, комсомолец преданный, до самого Берлина дотопал и ... – она заплакала, – 22-го погиб. Вчера похоронку получила.
– Ох, скорей бы конец этой безумной войне, – говорила другая, – царство небесное вашему Сергею. У меня двое сыновей в начале войны погибло. Но я о других волнуюсь, все слушаю, дак прямо голова разболится, как рассказывают о гибели солдат, муж-то, слава Богу, живой вернулся, без ноги, правда, бедняга, но живой!.. Так мне уж жалко его рано будить, сама за молоком хожу.
– Ой, бабоньки, что и говорить, принес горе нам немец поганый, – сказала бабуся, поправляя платок с васильками, у меня ведь трое внучат погибло на фронте! Один – под Москвой, двое – под Киевом. А сыночка оба пока еще живы, храни их Господь. Последнее письмо из Вены получила, один ранен – в медсанбате, а второй ведет уличные бои. Пишет, что уйма погибших. Тяжелой ценой нам победа достается.
А в Одессе в это же утро в такой же очереди за молоком, на Преображенской, угол Дерибасовской, стоял Колька Кирияченко и слушал приблизительно такие же речи. В Москве, недалеко от Большого Каретного, молоко вместе с огромной очередью женщин ожидал семилетний будущий знаменитый Вовка Высоцкий. В Алма-Ате, чуть постарше этих ребят, в это утро в очереди за хлебом стоял будущий одесский поэт Вовка Домрин. Это был тяжелый период жизни, когда каждое утро страны начиналось с очереди за всем: за молоком, хлебом, за сахаром и спичками и др. Но конец войны уже наступил всего пять часов тому назад, а люди, стоящие в это утро в очереди, «все роптали и роптали» и гадали, когда же она закончится, эта проклятая война.
И вот, Вовка слышит:
– Говорит Москва! Говорит Москва!
– Тихо! – как можно громче крикнул Вовка, перебивая мрачные женские разговоры. – Слушайте, это Левитан.
– Дорогие друзья! – говорил знакомый всем голос. – Дорогие соотечественники нашей великой, горячо любимой Родины! Сегодня, девятого мая, в ноль часов пятьдесят минут в Берлине перед Верховным командованием союзных стран СССР, США, Англии и Франции от имени Верховного главного командования Германии подписан Акт о безоговорочной капитуляции Германии. С советской стороны Акт подписал Маршал Жуков... Таким образом, Великая Отечественная война закончилась полным разгромом гитлеровского фашизма. С Победой вас, дорогие соотечественники!.. – Левитан продолжал говорить, но его было уже не слышно из-за криков женщин и стариков. «Ура!» Очередь разбежалась, многие женщины побросали бидоны. Со второго и третьего этажей, из распахнутых окон, все кричали:
– Ура! Победа!
– Ура! – кричали радостно в это майское утро не только на берегах Волги, Черного моря, Дуная и Эльбы, а по всей стране СССР и по всей Европе. Кричал и белобрысый Вовка, но вдруг посмотрел на двери магазина и, увидев, что никого нет у дверей, схватил бидон и ринулся в магазин.
«Сперва возьму молоко, – подумал он, – а потом побегу и сообщу маме радостную новость».
Ему повезло. Продавщица расцеловала его, налила ему полный бидон молока – 3, а не 2 литра.
– У меня денег-то только на 2 литра, тетя, отлей литр.
– Не надо, мальчик, не надо денег, родной! С Победой! У тебя папа жив?
– Да, еще пока жив, не знаю...
– Ну вот, теперь война кончилась, милый, теперь люди перестанут стрелять друг в друга, иди, скажи маме, что война закончилась.
– Неужели стрелять перестанут? Вот здорово!
– Сынок, ты вернулся? Услышал радостную новость, да? И без молока обойдемся, – сказала мать.
– Нет, я взял молоко, мам!
– А как же… Так быстро!
– Да так! Вся очередь разбежалась. Держи!
– Ой, тут полный бидон! – удивилась мать, – я же дала денег на 2 литра!..
Вовка стоял с протянутой рукой и открытой ладонью, на которой лежала красная тридцатка:
– На, мама, она не взяла деньги! – Победа!
С праздником Великой Победы поздравляем вас, дорогие наши читатели, и всех тех, кто понимает и чтит смысл этой Победы, от имени героев романов и рассказов В. Курбатова и от имени Вовки из Рыбинска и Вовки из Одессы. Вечная память погибшим и слава живущим! Счастья вам, дорогие ветераны и соотечественники!
Творческий коллектив академии «ФАТЬЯН»
Иван РЯДЧЕНКО
БУКЕТ
Бывало по-всякому:
знойно, дождливо и вьюжно,
и жжет лихорадка,
и нет в вещмешке сухаря.
Не нужно отличий
и титулов громких не нужно,
хочу сознавать лишь,
что прожил на свете не зря.
Нет, я не в обиде,
что вовсе не числюсь по спискам,
написанным славой –
ее золотою рукой,
что в парке культуры
не встану литым обелиском
и девушки дальней
ничем не нарушу покой.
Но в бой поднимая
остатки истерзанной роты,
я видел в грядущем
сквозь мертвое пламя ракет,
как девушка эта живет
и не знает заботы
и там, где я падал,
цветы собирает в букет.
Валентин МОРОЗ
ДУМА-БАЛАДА
Над річкою в чистім полі
Могила чорніє…
Тарас Шевченко
Я бачив, як в місячну ніч
У наші степи несходимі
Збиралися із усібіч
До батька мого побратими.
Солдати, котрих у бою
Солдатська їх смерть не минула,
Приносили кожний свою
Уже заіржавлену кулю.
Ненависті чистої шал,
Любові високе мовчання –
В їх супроводі метал
Дзвенів до самого світання.
А вивершилась гора –
Землею її накрили…
Так виросла біля Дніпра
Висока і страшна могила.
Над нею ширяє війна,
Співаючи колисанку.
І мати моя кам’яна
Стоїть на ній, наче скіф’янка.
Дмитро ШУПТА
ПОДВИГ МАРИНЕСКА
(Уривок з поеми)
В історії героїв цих негусто.
Не кожен може бути промітним.
В пучині канув лайнер «Вільгельм Густлов»
І «Генерал фон Штойбен» зник за ним…
Та в подвигу тому не без гротеску:
Замовчування їм нема числа…
Випробування суспіль Маринеску
Сповна невдячна доля піднесла.
Карбіж подій, мозаїка і фреска –
Ніщо без всіх набутків, як і втрат:
Недійсними були без Маринеска –
Без нього був би то фальсифікат.
Не утягли командні верховоди
У закулісні ігрища брудні –
Штабне начальство замість нагороди
Понизило героя у званні.
Було б усе те схоже до бурлеску,
Якби не опинився у тюрмі;
Шукали довго місце Маринеску –
Йому його знайшли на Колимі.
Ні маяка в пітьмі, а ні буйочка.
По звільненню було не без хвороб.
Суцільні злидні та одна сорочка.
Герой війни – вантажник, різнороб.
Але герою ж не забігти ж зблеску?
А чи на себе руки наклади?
Все пережить судилось Маринеску:
Пуди біди, суди і холоди.
Хай сяють зорі, хай шумить колосся
І рідне море вічно шле привіт
Обранцеві, якому довелося
Прожить коротких п’ять десятків літ!
У когось є достатки і пересит –
Для них був і герой, немов ізгой.
У бронзі задивився на Пересип
Охвітний славі, істинний герой.
Він – у морської хвилі переплесках.
Йому співає вічність парастас.
Шанує Україна Маринеска
Героя-сина в суверенний час.
Надія МОВЧАН-КАРПУСЬ
ОПОВІДЬ РАДИСТА
«Я Волошка!
Я Волошка!» –
це вона мені.
Уявив я в нашім полі
квіти запашні.
Відповів їй позивними:
«Чує тебе Степ!»
За статутом відповів їй,
а чомусь затерп.
Відгриміли канонади,
стихли і бої.
З перемогою вернувся
я в свої краї.
Ось навколо вже й дівчаток
калиновий цвіт,
Та мене по край заповнив
волошковий світ.
«Я Волошка! Я Волошка!» –
в снах мені звучить.
Де мені від цього дітись?
Як таке не снить?
Щоб журбу свою розвіять,
вийшов за село.
Щось мене по тій дорожці,
певно, повело.
На межі пшенично-житній,
в срібленій росі,
Зірка-дівчина стояла –
волошки в косі.
– Степоньку, це я, Волошка!..
Жайвір в далину.
– Я любитиму до віку
лиш тебе одну.
Виктор МАМОНТОВ
О ТОМ, ЧТО БЫЛО НЕДОПЕТО
Я мысленно воюю и теперь
С фашистской страшной силой кровожадной,
А сердце боль сжимает от потерь,
Страною понесенных безвозвратно.
Отец и брат лежат в земле сырой
Под солнцем процветающей Европы.
Мне с матерью пришлось омыть слезой
Их крепости последние – окопы…
С тех давних пор во сне и наяву
Во мне живут всех павших в битвах муки.
Я славлю их за то, что сам живу,
Меня врачуют звонким смехом внуки.
Не зря Победа к нам пришла весной…
Иду вишневым садом к обелиску.
Под ним спит вечно парень молодой,
Мне незнакомый, но родной и близкий.
Как сгусток крови, красная звезда
Алеет на распятии рассвета.
Поет в ручье холодная вода
О том, что парнем было недопето.
<
