Дежурный по тазу

В моей памяти есть сюжеты, которые вспоминаются не только с улыбкой, но с каким-то особым внутренним теплом. В одном из таких мемуарных эпизодов присутствуют поросятки. Прехорошенькие такие – с розовенькими пятачками, и почти такого же цвета молоденькими копытцами,  с хвостиками колечками…

Словом, стоим мы с моей сестрой Светланой Сергеевной ясным солнечным днем во дворе ее сельской усадьбы, беседуем, греем на солнышке свои немолодые руки-ноги. А перед нами заграждение из сетки, за которой  бегают те самые  прехорошенькие поросятки. Для нее - это хозяйство, которое накормить – напоить, и другие важные действия произвести вовремя надо. А для меня - городского ротозея, - это необычное зрелище из  двенадцати забавных существ, которые суетятся, роют, деловито ищут что-то или, тоже как и мы, просто греются на солнышке. Посреди их вольера (попросту загородки) стоит большой старый эмалированный таз, который пока пуст. 

 Мы с сестрой беседуем о своих мирских делах. Она говорит, что скоро пойдем обедать… И вдруг все поросятки, занятые разными важными для них делами, срываются с мест, бросаются к тазу и выстраиваются  вокруг его окружности, нетерпеливо хрюкая и толкаясь. И только самому маленькому рябенькому  места в этом круге не хватает. Он бегает, тычется в те промежутки между собратьями, которые кажутся ему достаточными, чтобы устроиться у кромки таза. Опять бежит на новую позицию, надеясь пробраться к еде в другом месте.

«А что это они?» - спрашиваю я сестру. «Я же сказала «пойдем обедать». Вот они и приготовились, заняли места за своим «столом». 

Она неторопливо несет ведро с «обедом», отталкивает самых нахальных животных, которые суют рыльца прямо в ведро, наполняет едой таз и возвращается ко мне. Мы, смеясь, наблюдаем  и комментируем детали сцены поросячьей трапезы и находим ее очень похожей на некоторые проявления человеческого бытия. Но при этом мне очень жаль  рябенького малыша, который продолжает свою битву за место у таза.

Когда  все насытились и снова разошлись по своим «делам», малыш остается один. Сначала, став за задние лапки и упершись передними в кромку таза, пощипывает своими розовенькими губешками прилипшие к эмали остатки пищи. Потом запрыгивает в большую посудину, и тут уже все недоеденное сородичами принадлежит только ему!

«Он голодным не останется?» - спрашиваю сестру. «Это  штатный дежурный: таз вылизывает до блеска. Ему хватает - он маленький».

 

Рубрика: 
Выпуск: 

Схожі статті