В канун профессионального праздника, уверен, многим журналистам вспомнилось первое, так сказать, боевое крещение. У меня оно сталось шестьдесят с хвостиком лет назад. Тогда я пребывал в ипостаси активного военкора газеты Северо-Кавказского военного округа «Красное знамя». А службу срочную, службу солдатскую проходил в изувеченном до изнеможения войной Сталинграде. В то время у подножия Мамаева кургана стояли в застывшем проклятии кровопролитию подбитые танки, орудия, автомашины. И мы, солдаты, под наблюдением саперов, собирали там осколки, пули, гильзы. Их было премного. Об этом я написал в газету, и после публикации заметки замполит подполковник Молодцов похвалил меня. А через день увидела свет другая заметка – о том, что в солдатской столовой не хватает ложек, и за ними выстраивается очередь, иногда приходится кашу хватать из тарелки руками. Некоторые солдаты прячут их за голенищами сапог. А отсюда – антисанитария, бескультурье. На ложках выцарапывают непристойные слова типа: «Лови мясо, стерва». Или: «Больше жрем, дольше живем».
В тот же день я был вызван в кабинет командира воинской части подполковника Черниченко. Увидев меня, он побагровел и прямо-таки испепелил взглядом озлобившихся черных глаз. Затем заорал:
- Ты, писака, шолкопер, бумагомарака! Почему мне не доложил? На весь округ опозорил! Всё! Младшего сержанта не получишь и на отпуске поставь крест!
Я, побледневший от такого приговора, скорее прошептал, чем произнес громко:
- Товарищ подполковник, меня поощрили за отличные успехи в боевой и политической подготовке, не лишайте отпуска, я маме уже написал, что скоро приеду, помогу крышу хаты починить. А о ложках я докладывал и старшине, и командиру роты.
В кабинет вошел грузноватый, с постоянной полуулыбкой на сочных губах подполковник Молодцов и сказал успокоительно:
- Командир, крик слышен в коридоре, народ собрался.
Черниченко выскочил из-за стола, указал мне рукой на дверь и приказал:
- Пошел вон, ещё разберёмся.
Не знаю, откуда накатилась смелость, подпитанная отчаянием, и я на той же ноте отрезал:
- Товарищ подполковник, я напишу в редакцию, как вы отреагировали на заметку, в которой точные факты. Пусть защитят меня!
Черниченко удивленно поднял черные брови и вымолвил:
- Шо, шо, шо? Я тебя так напишу…
Командира прервал Молодцов, взял меня под руку и вывел из кабинета. Затем сказал:
- Успокойся. Пусть он отойдёт, потом потолкуем.
А на следующий день в гарнизон прибыл маршал Бирюзов. Так случилось, что по счастливому для меня совпадению, он начал знакомство с объектами военного городка именно со столовой. Может, хотел этим еще раз подтвердить справедливость аксиомы: путь к сердцу солдата лежит через желудок. Как рассказали очевидцы (я лично при сем событии не присутствовал), маршал, войдя в столовую, направился к раздаточному столу, покрытому клеёнкой. Поднял клеёнку, а под нею – окурки, недогоревшие спички и держало от алюминиевой ложки.
- Мне здесь делать нечего, - сказал Бирюзов и направился к выходу мимо сопровождавшей его свиты генералов и офицеров, среди которых был и подполковник Черниченко.
После такого казуса его антивоенкоровское гонение на меня прекратилось само собой.
