Самым первым на ипподром пришел старый джигит Алланазар. Надо же, День скакуна совпал с его семидесятилетием.

– Это в твою честь сегодня бега, – шутил его друг молодости, тоже опытный наездник. А он ему:

– Не-ет, сегодня праздник в честь нашего небесного коня, который еще со времен древней Парфии прославил наш род!

– А ты знаешь, мне рассказывали, что во время раскопок Ниссы на камнях и дощечках нашли изображение всадника с луком на белом коне, – вступил в разговор сидевший между ними джигит.

Но Алланазар мысленно перенесся к своему вороному. И чтобы никто не заметил его повлажневших глаз, тихо встал и медленно направился пешком в город. По пути останавливались машины, приглашая подвезти яшули, но он наотрез отказывался, шел, мысленно разговаривая со своим конем... И только Бегенч, его дальний марыйский родственник, опоздавший на скачки, смог уговорить старика подвезти до дома.

– Не нравишься ты мне сегодня, – сказал он, заметив влажные глаза Алланазара.

– Да-а, – махнул рукой старый джигит, вытирая слезы.

– Что-то болит? Поедешь к врачу? – предложил молодой родственник.

– Болит, сердце болит... – еле слышно ответил дед.

А когда машина завернула в сторону «скорой», джигит, силясь, громко, но с необычной теплотой попросил Бегенча:

– Остановись.

Джигит долго молчал, а Бегенч в недоумении сидел за рулем, не зная, что и думать.

– В сорок втором я ушел на фронт со своим конем... Звали его Мелекуш, – начал Алланазар и сделал длинную паузу, а потом поведал свою грустную историю.

...Он был белого окраса... сверкал, как солнце. Однажды под Днепропетровском отправились на боевое задание... Доскакали до развилки дорог... И вдруг конь резко остановился и ни в какую идти не хочет... Поворачивает назад, в часть. Я его и ласково прошу, и кричу на него. А Мелекуш упрямится и поворачивает назад, я его тащу вперед, а он ногами брыкается, головой встряхивает и поворачивает в обратную сторону... Ну, думаю, капризный ребенок. Отскакал назад сотню метров и снова возвратился. Сколько было сил, поскакали мы с ним в сторону нашей стоянки. С трудом остановил его по пути и повернул назад. Но чем ближе к той развилке, тем медленнее он идет. Подъехали к тому месту, а он снова ни в какую...

Приехали мы с ним в часть, я рассказываю командиру, мол, так и так. Он подумал-подумал и сказал: «Интуиция туркменскую лошадь не подводит. Значит, что-то не то». Потом оказалось, что дальние дороги были заминированы. Вот так... спас он мне жизнь.

– Да-а, – промолвил Бегенч, – не зря говорят: доверься лошади, потому что она никогда не подведет хозяина.

– Я бы с тобой не сидел в машине, если б не мой вороной. Помню, шел страшный бой... Мы уже перешли в рукопашную... А он мне, как человек помогает: то подпрыгнет, то слегка присядет, то остановится... Меня тяжело ранило... Я, весь окровавленный, упал с коня и лежу у его ног. Он переступил через меня и, как мать ребенка, своим телом прикрывает от пуль. Я ему из последних сил кричу: «Назад, назад!». А он вместо выполнения моего приказа лег впритык ко мне, да так, что седло оказалось возле моих рук... И поскакали вместе назад... Когда я очнулся, на земле мы уже оказались оба, только он – мертвый... Вот так, без него, и возвратился домой из Украины...

Старый наездник пытался продолжить свою историю, но не мог... Он, как ребенок, плакал...

Наутро Алланазара разбудил стук в окно. Во дворе он увидел марыйского родственника, который вел белоснежного жеребца.

– Это тебе, – сказал он, передавая в руки старого джигита поводья.

– Так у меня... у меня денег таких нет, – изумленно проговорил он.

– Ты ж нас, дед Алланазар, еще в детстве учил, что туркменские кони не продаются ни за какие деньги и ни за какие богатства не меняются... Возьми и воспитай его в своем духе...

– Ну, такой подарок мне уже поздно дарить, – пытался убедить его джигит.

Родственник ему в ответ:

– Возьми, у меня дома еще два таких коня... Пусть живет у тебя столько, сколько ты будешь жить.

– Тогда я долго проживу, – бодро ответил он.

– Ну и живи на здоровье, – похлопал деда по плечу Бегенч.

А перед тем, как сесть в машину, напомнил старику туркменскую поговорку, которую услышал в детстве из его уст: «Кто обладает конем, тот обладает крыльями...»