Мой совет и одесситам, и гостям Одессы: ходите чаще на Привоз. Зачем? Чтобы улыбнуться от души и причем бесплатно. Там вы увидите и услышите такое, что даже навороченным звездам юмора не снилось. За это ручаюсь, ибо периодически сам прохожу психоюморотерапию в этой неповторимой и неиссякаемой колыбели искрометных шуток, подначек, ерничанья, которые скрашивают виброшокирующие ценовые скачки на все и вся, предлагаемое предприимчивыми продавцами покупателям, которые непрерывным потоком вливаются в «чрево Одессы» и в праздники, и в будни.
Спускаюсь по ступенькам подземного перехода со стороны жэдэ вокзала, и меня сразу же потчуют заманчивым объявлением, выведенным красным фломастером: «Для Вас мадам разных вкусов и размеров». Два мужика разгадывают ребус: ну, прямо тебе, чуть ли не «казнитьпомиловать». То ли какойто мадам предлагают чтото, то ли мадам презентуют для них… А в это время дородная дама в черном платье, с одышкой одолевая ступеньки, тщетно пытается дотянуться до поручня. Она, обращаясь ко мне, в сердцах говорит: «И зачем они делают на таких высоких?» Я пожимаю плечами, мол, ничем не могу помочь, а она: «Вы шо себя имели в виду? Вы шо делали эти поручни? Так я и поверила! У вас шо мозгов нет, шоб так не догадаться…» Я ускорил шаг и заспешил к палаткам с обувью. Меня чуть ли не силой затянули в свой «контейнер», ничем не напоминающий стили «Поднебесной», два напористых китайца, и черноглазая китаянка начала расхваливать товар. Да так, что я взялся примеривать кроссовки. А она между тем молвила: «Эта абзатильно брать, дешево и палесна». И протянула бумажку, которую я теперь храню как шедевр рекламирования товаров широкого потребления. Привожу текст дословно с особенностями его стилистики, орфографии и пунктуации: «Высокосортрые товары, Ароматная стелька. Эта стелька применит самый передовой изготовление лекарства по рецепту врача, обладает профилактической дерматоффитозой нога и стерелизует плесень. Особенности для дерматофитозой нога, гниль ноги и т.д. Потребители должны разобрать, где марка. Наша марка называется «Лю Сян». Внимание: соблюдаю чистоту и санитарию своей обуви. Каждый вечер должны мыть нога и переменить носки…»
Когда я прочитал это «бессмертное произведение», искренне рассмеялся, и китайцы вдруг тоже расхохотались со своим подвизгивающим акцентом.
– У меня, бог миловал, плесени на ногах не бывает, – сказал я, поставил кроссовки на полку и ушел, а китайцы с окаменелыми лицами сердито глядели мне вслед. Послав им прощальный взмах руки, завернул в палатку с напитками, а там – только водка и пиво к дымку от шашлыков. Сами собой всплыли в памяти слова Жана Расина: «Таверна – это место, где безумие продают бутылками». Употребившие сверхнорму безумия балдеют от спиртного кайфа, пытаясь чтото изображать и уперто доказывать. Но ведь если в зеркало смотрится обезьяна, то из него не может выглянуть лик апостола.
Под зазывающие крики шустрого узбека, устроившегося над манящими горками изюма, кураги, чернослива, всяческих орешков: «Падхады, народ, свой агарод, палавина сахар, палавина мьед!», пробиваюсь сквозь толпу к мясному павильону. Тут чувствуется иерархия и продавцовперекупщиков, и рубщиковмонополистов, и покупателей с толстыми и тощими кошельками. По устоявшейся привычке хочу узнать цену на говядину у первого продавца. Жду молча, пока старый еврей с отвислой губой пренебрежительно переворачивает куски говядины, а глазастый продавец с большим животом выжидающе глядит на него. Наконец, покупатель прошепелявил: «И за что тощих коров режут, одни жилы, шоб они еще паслись». А продавец, придвинув к себе перелопаченное стариком мясо, на полукрике ответствовал: «Шоб вы таки знали, шо за тучными коровами следуют тощие, а за тощими полное отсутствие говядины». «Я это давно знаю, – произнес старик. – Еще студентом читал Гейне. Продавец оживился: «Так я тоже филфак окончил. А теперь вот – прощай, поэзия!» У них завязался дружеский разговор, и я прошествовал далее по Привозным «кварталам» наслаждаясь монологами, диалогами, фразами, репликами, которым и ценыто нет.
Беседуют двое средних лет мужчин. «Васильич, у тебя такая клевая жена. Прямо прелесть!» В ответ звучит: «Так возьми ее себе».
Возле магазина стройматериалов: «Не квартира – страх. Ремонт там делался никогда».
В магазине телерадиотоваров женщина в чемто убеждает юношу. Рядом стоящая с ней дает совет: «Да оставь ты его, он не умный, а просто начитанный». Юноша резюмирует: «Я бы советовал вам демонстрировать свой интеллект методом молчания».
В фруктовом ряду не протолкнуться. Молодой вяловатый мужчина в белом элегантном костюме, явно приезжий, рассматривает гроздья винограда. Хозяйка, симпатичная, под Ротару, молдаванка, предлагает: «Выбирай какой хочешь». – «Я, милая, теперь уже не всегда даже хочу, не то что могу», – отвечает мужчина. «Ну, тогда всем нам, бабам, кыдрык. Ты же еще молодой!» – «А что означает кыдрык?» – «А это то же, что кырдык, только наоборот», – говорит, улыбаясь, молдаванка. «Вот так объяснила, вошь твою в керосин!» – воскликнул белокостюмный, и его тусклый взгляд повеселел.
С хорошим настроением возвращаюсь из «чрева» домой. В маршрутке, облепленной всеядной рекламой, читаю и такое: «Не хлопайте дверями, они не уши. Аптечка и туалетная бумага у водителя». Седой мужчина, прочитав его вслух, показывает водителю удостоверение на льготный проезд. Тот, не скрывая злой иронии, говорит: «Я очень рад, сэр». А старик в той же тональности отвечает: «И я преочень рад, что вы очень рады, месье. Между прочим, еще Джонсон Сэмюэл учил, что лошадь, умеющая считать до десяти – замечательная лошадь, но не замечательный математик». Водитель, закусив губу, затормозил, и я вышел из маршрутки с хорошим настроением. Спасибо, Привоз. До новых встреч!
