Однажды летом 2013 года друг пригласил погостить на даче у берега моря. После невыносимо жаркого дня наступала прохладная одесская ночь. Из открытого окна деревянного домика подул свежий ветерок. Я прилег на диван.

Приятное сладостное ощущение неги растеклось по всему телу. Вдруг послышались мягкие шаги. В дверном проеме появился немолодой человек с округлой бородкой в необычном светлом одеянии.

– Кто Вы?

– Платон Афинский, ученик Сократа.

– Кто? Платон? Что за ерунда! Платон – философ-идеалист, умерший в 347 году до нашей эры!

– Да, но идеи то вечны. Для этого я открыл для людей первое высшее учебное заведение, назвав его Академией по имени героя Академоса, который указал Диоскурам место, где Тесей прятал их сестру Елену Спартанскую.

– Виновницу Троянской войны?

– Конечно.

– Знаю. Располагайтесь. Мечтал задать Вам несколько вопросов. Я академик Украинской академии наук и действительный член еще двух отраслевых академий. Родился на Сахалине, проживаю долгое время в Одессе в ХХI веке нашей эры, являюсь депутатом Раздельнянского районного совета, председателем постоянной комиссии по природопользованию, экологии, чрезвычайным ситуациям и ликвидации их последствий. Изучал Ваши труды, учение о триаде: единое, ум, душа. С особым интересом недавно прочитал десять Ваших книг под названием «Государство». Я надеюсь, что наша Украина станет процветающим государством. Делаю все возможное, но мало что получается.

– Надежды – сны бодрствующих. В своих бедствиях люди склонны винить судьбу, богов и все что угодно, но только не самих себя.

– Получается, виновны мы сами?

– Может быть? Бог в нас самих.

– Мы уже более двадцати лет пытаемся построить в Украине демократическое государство. Надо ли это? Из Ваших трудов следует, что демократическое государство состоит из трутней, богачей и народа.

– В действительности так оно и есть. Одну часть составляют подобного рода трутни: они возникают здесь хотя и вследствие своеволия, но не менее чем при олигархическом строе.

– Это так.

– Но здесь они намного ядовитее, чем там.

– Почему?

– Там они не в почете, наоборот, их отстраняют от занимаемых должностей, и потому им не на чем набить себе руку и набрать силу. А при демократии они, за редкими исключениями, чуть ли не стоят во главе: самые ядовитые из трутней произносят речи и действуют, а остальные усаживаются поближе к помосту, жужжат и не допускают, чтобы кто-нибудь говорил иначе. Выходит, что при таком государственном строе всем, за исключением немногого, распоряжаются подобные люди.

– Конечно.

– Из состава толпы всегда выделяется и другая часть...

– Какая?

– Из дельцов самыми богатыми большей частью становятся и наиболее собранные по своей природе.

– Естественно.

– С них-то трутням всего удобнее собрать побольше меду.

– Как же его и возьмешь с тех, у кого его мало?

– Таких богачей обычно называют сотами трутней.

– Да, пожалуй.

– Третий разряд составляет народ – те, что трудятся своими руками, чужды делячества, да и имущества у них немного. Они всего многочисленнее и при демократическом строе всего влиятельнее, особенно когда соберутся вместе.

– Да, но у них нет желания делать это часто, если им не достается их доля меда.

– А разве они не всегда в доле, поскольку власти имеют возможность отнять собственность у имущих и раздать ее народу, оставив большую часть себе?

– Таким-то способом они всегда получат свою долю.

– А те, у кого отбирают имущество, бывают вынуждены защищаться, выступать в различных советах и вообще действовать насколько это возможно.

– Конечно.

– И хотя бы они и не стремились к перевороту, кое-кто все равно обвинит их в кознях против народа и в стремлении к олигархии.

– И что же?

– В конце концов, когда они видят, что народ, обманутый клеветниками, готов не со зла, а по неведению расправиться с ними, тогда они волей-неволей становятся уже действительными приверженцами олигархии. Они тут ни при чем, просто тот самый трутень ужалил их, и от этого в них зародилось такое зло.

– Вот именно.

– Начинаются обвинения, судебные разбирательства, тяжбы.

– Конечно, и мы наблюдаем это сегодня в Одессе.

– А разве народ не привык особенно отличать кого-то одного, ухаживать за ним и его возвеличивать?

– Конечно, привык.

– Значит, уж это-то ясно, что, когда появляется тиран, он вырастает именно из этого корня, то есть как ставленник народа.

– Скорее всего.

Тут порыв ветра рванул ставню. Она с грохотом ударила по окну. Как будто бы ночь, уходя, хлопнула дверью. Пробуждалось утро грядущего дня. В комнате, кроме меня, никого не было. На стуле в красивом переплете лежала книга – Платон. Апология Сократа, Критон, Ион, Протагор.– М.: Мысль, 1999. Она была открыта на 317-й странице. Заголовок: «Три части демократии».