В эти беспокойные декабрьские дни у «чрева Одессы» особый шарм. Кажется, что сама Богиня удачи Фортуна щедро сыпанула сюда из своего неоскудевающего рога изобилия всякой съедобной всячины, при виде которой даже у сытого слюнки текут сами по себе. Мечешься по «Привозу», внезапно превратившемуся в хвойное царство, «от сюдой до тудой, от тудой до сюдой», и не знаешь, что же лучше выбрать к новогоднему столу, на чем остановить свой наметанный на свежатину глаз. Перво-наперво, примагничивают внимание золотисто-оранжевые мандарины и апельсины, нежно-желтые лимоны, бананы, буро-сероватые гранаты, сбрызнутые для замана водичкой зелененькие огурчики и розовенькие помидорчики… Откуда они? – вот вопрос! То ль турецкие, али греческие, марокканские иль испанские, крымские аль грузинские, итальянские или израильские, или – где они там еще растут на нашу предпраздничную голову? Какие купить, чтоб не стать жертвой химибиоускорителей, затаившихся за соблазнительной кожурой?
В ходе гонки за качеством и дешевизной замечаю, что такой вопрос волнует не только меня. Многие «привозчане» подолгу приглядываются, прищупываются, прицениваются к товару и переходят от одного продавца к другому.
Что до «прищупываются», то такую исследовательскую операцию тут же пресекают:
– Только не надо цапать. Без фигли-мигли.
Щекастая фефёла, музыкально выражаясь, прямо-таки на фортиссимо, возмущается на мою попытку придавить лимон указательным пальцем:
– Шо ты давишь, не доводи меня до экстазу с матом, щоб вы все мне так жили, как я тут мерзну по гривне за лимон! Иди, дальше строй коники.
Но когда я не ливернулся прочь, а протянул ей пять гривень и взял пять «золотых солнышек» подряд, без выбору, лимонщица преобразилась и с улыбкой молвила:
– Подходите еще. Вы, видно, не шарамыжник.
– Ну, и на том спасибо! – ответил я, поздравил фефёлу с наступающим Новым годом и продолжил свой вояж, довольный лимонным гешефтом. Чего только не насмотрелся, не начитался, не наслышался, пока не опустошил кошелек от купюр, предназначенных на приобретение посписочного привозотовара.
Мужчина преклонных лет с седыми длинными усами беспокойно шарит по карманам куртки, брюк и приговаривает:
– Токошо ж были и токошо нет! Ну, жулье, вытащили!
Подошедшая жена успокоила:
– Я твой нычок вытрясла, угомонись, склеротина!
– Эва! – только и изрек ошарашенный усач, видимо знающий, что в пору предновогоднего фазиса шпаны всякого пошиба на «Привозе» прибавляется.
Молодая, в модной норковой шубке и украшенных металломишурой полусапожках женщина расспрашивает у приземистой, в потертом зимнем пальто с кроличьим воротником и в пуховом платке, продавщицы:
– А где, по-вашему, лучше тушить кроля – в духовке или в микроволновке?
Приземистая, пожав плечами, спокойно и как-то отрешенно отвечает:
– Я за вот это не знаю. Мы не тушим, так едим.
– Дурдом! – взрывается молодая и уходит. Ей вслед:
– Дурдом кварталом выше!
Получилось, как в том анекдоте: вы б умели все сказать, если б вам дали гувернанта. Это тебе не фунт изюму – стоять на холоде при не такой уж и бойкой торговле, да еще разъяснения какие-то давать постоянно шныряющей разнокалиберной и разношерстной публике. Прямо-таки один тихий ужас.
Потому и воспринимаешь, как непреходящий атрибут ауры, источаемой «чревом Одессы», экспрессивные диалоги, разговорчики, изречения и экспромты. Мужчина средних лет в осеннем сером пальто с полуоторванным фалом и в туфлях со стоптанными каблуками, но с симпатичным худощавым лицом, кричит в мобильник:
– Тебе недостаточно того, что ты сама себе кажешься хорошей? Тогда иди и покупай здесь! Сели и поехали! Доехали и встали! Все! Я кончил! Не прописывай меня в стаю твоих дураков.
Услышав это, я невольно вспомнил рассказ моего давнего приятеля, который в свое время служил в подразделении, обеспечивавшем устойчивую связь на важном стратегическом направлении. Командовал связистами старший лейтенант по фамилии Дураков, а позывным была цифра 140. Однажды нарушилась связь – ЧП всеармейского масштаба. Ребята не растерялись, оперативно заменили вышедший из строя блок и тут же раздался телефонный звонок. Командир схватил трубку и доложился: «Сто сорок, Дураков слушает!» А в ответ: «Мне не надо столько дураков, пусть один умный возьмет трубку».
Как говорится, нарочно не придумаешь. Как и то, что пушистые сосны и елки зазывает покупать узкоглазый китаец.
– Ты шо, с Гималаев приволок пушистых? – спрашиваю.
– Зачем Гималаи, с Винница, близка. Там купил, здесь продал. Адин игрушка так давай, – ответствовал сын Поднебесной и показал на ящик с елочными украшениями.
В общем закордонный предприниматель не дремлет. Проявляет перекупщицкую находчивость. Как и наш родимый «писнесмен», торгующий пластмассовыми изделиями. Он красивым почерком написал на картоне: «Даже искуственая елка источает запах хвои, если Вы покупаете ее на «Привозе». Ну шо тут скажешь?! Фантазер – не соскучишься.
И вообще, в «чреве Одессы» для скуки места нет.
Возле прилавка, сплошь заставленного яйцами, сложенными на показ красивыми пирамидками, слышу:
– Слушай, шо за дела теперь, шо куры не те стали? Несут-таки голубиное яйцо.
– А шо ж ты хочешь? Перешли на евростандарт. Усюду только и слышно: евровалюта, евровидение, еврофутбол, евроокна, евродвери, евроремонт, евростандарт, евроконкурс, евромайдан… Так и хочется сказать – евротвоюмать.
– Да, не житье у нас пошло, а сама малина! Ты тута не видел лямпочки на сорок ват?
– Нет. Сходи вон туда.
– Хорошо, я помчал на туда.
Мужчина с одутловатым лицом, явно воодушевленный страстью к алконапиткам, просит не пожалеть несколько копеек. На мой отказ поделиться кровными (я алкашей не балую), обиженно вопрошает:
– Ты мне соотечественник, или где? Ходячая в усмерть трезвая досада. – И затем хорошо поставленным голосом (видать, из бывших интеллигентов) запевает:
Мне выпала карта счастливая
Из колоды судьбы.
Дана мне жена красивая,
Такой не найдешь средь толпы.
Я вспомнил Гумилевское: не дай вам Бог быть интеллигентными. И, памятуя о том, что торгу деньги без толку, продолжил поиск цветной капусты, изобилия которой, в отличие от цитрусовых, яблочных, овощных даров, не наблюдалось. Капусты так и не нашел, но зато пополнил свой «привозовский» блокнот записями, достойными войти в современную эпиграфику. На витрине киоска пристроена табличка: «Колендар с магнитом». Над входом в бутик: «Дибетические товары». У парикмахерской: «Пеньсионные стрижки». «Одежда обувь постель на вес», «Продам красивые мобильные номера», «Соки прямого отжима». Конечно, догадываешься, о чем «пишется речь», но и удивляешься: неужто возможно мерить постель килограммами, выжать кривой сок или иметь некрасивый мобильный номер? Это тебе даже не то, что запихать весь сыр в один вареник или поверить в «Кридит 5000 без паспорта».
Эти заманивающие витиеватости кратчайшего эпистолярного жанра вызывают просто-таки шикардос! Как и объявление по базарному радио: «В целях экономии времени торговли…» Ну, прямо, ох, ты мать моя, да и только. Экономя время покупок, я спросил у черноглазого продавца соленых грибов.
– Шо так дорого?
И получил разъяснение:
– Я знаю почему, но тебе скажу: этот вопрос не ко мне.
Поистине правы те, кто утверждает: торговля – поле для находчивых. Порадовали рекламные новинки: «Картошка для Антошки Черный прынц», «Яблуко лиголь просто мьед», «Картопля пяничка казка». Отведать «казки» наладилась дама с симпатичной, покладистой, под стать хозяйке, таксой на коротком поводке. Я протянул руку, чтобы погладить зверюшку, но дама гаркнула:
– Не трогать, собака кусается.
– Она хороших людей не кусает, мадам.
– Я к такой категории не отношусь.
– А вы знаете, что Чехов писал о таксе?
Дама подобрела вдруг от любопытства:
– Ну и шо он там нацарапал?
– Спина длинная, ноги короткие, но ума необыкновенного.
– У моего Рамсеса ума воопще, – сказала дама и потащила прочь четвероногое создание, доверчиво взглянувшее на меня, за поводок. А я так и не понял, что означало это «воопще»: или избыток ума у Рамсеса, или его полное отсутствие. Но не зря же собаку считают лучшим другом человека, потому что она никогда не задает вопросов, не просит взаймы и не имеет родственников.
В этом-то и прелесть «привозовских» недосказанностей, полунамеков и недомолвок.
Высокий, под два метра, мужчина в осеннем коричневом пальто и офицерской фуражке авиатора советских времен подходит к грузину, чем-то напоминающему еще полностью не отошедшего ото сна филина. Тот, что-то ворча, кладет возле насыпанных горой на прилавок мандарин табличку: «Грузия 12 грн».
– Ты шо так дешево свою Грузию продаешь?
– Какой Грузия? Ти бальной? Мандарин это грузинский.
А рядом молдаванин в поношенной шляпе, услышав эту перепалку, зовет «летчика» к себе:
– Купи лучше яблока. Рихард – просто супер, Джаноголд – пупер.
– Знаю я ваши суперы-пуперы. Обсчитать, обвесить, облапошить. Болт ты без резьбы со своей заманухой.
Авиатор «улетел» восвояси, а я, пронзенный рентгеновским взглядом грузина, решил распроститься с феерией фруктоовощепромышленного клондайка, и с увесистой сумкой пошел вдоль трамвайной линии к жэдэвокзалу, то и дело поглядывая на сосны и елки. Цены взлетные – от 50 до 300 гривень. А один продавец в зашарпанном полушубке и шапке-ушанке зазывает:
– Граждане евреи, не проходите мимо. Дешевле не найдете! На «Привозе» каждый держит свою мазу по-своему.
Я наметил заняться елочной проблемой в последний предновогодний день и с этим решением влез в набитый простонародьем троллейбус. И слышу:
– Полумадам, вы шо, взяли билет на полтора места?
– Чего ты мне собачишься?
– Ну тогда сядьте прамо!
– Ты, я вижу, так и хочешь моей смерти!
– Боже спаси. Я сегодня имею добряцко-общительный настрой и не прикидаюсь шлангом.
С таким вот настроем я и возвратился домой. Его не изменила даже, вы имеете себе представить, уважаемые читатели, выявленная недостача в десять гривень пятьдесят копеек – жертва обсчетов. Но недаром же еще в VI веке до н.э. один из семи великих мудрецов Греции Анахарис предупреждал всех смертных, что рынок – это место, нарочно назначенное, чтобы обманывать и обкрадывать друг друга. В том числе и в предновогодние, предвкушающие радость обновления, дни.
