Буллинг – физическое или психологическое насилие длительного характера, исходящее от одного человека (группы лиц) по отношению к другому человеку (группе лиц).

В детские, особенно школьные, годы формируется костяк личности. 

С каким психологическим багажом выходят ребята из стен школ и интернатов? На эту тему корреспондент «ОИ» пообщался с аспирантом кафедры клинической психологии ОНУ им. И.И. Мечникова Анастасией Ухановой, посвятившей свою научную деятельность подростковым проблемам.

– Анастасия Игоревна, о чем говорят данные последних лет, касающиеся подростковой агрессии?

– Не секрет, что показатели подростковой преступности – это своеобразное зеркало, отражающее ситуацию в стране. По статистике, в 2012 году в Украине около 14 тысяч подростков, не достигших 18-летнего возраста, совершили преступления. За первый квартал 2014 года уровень преступности вырос на 57,1 процента. Больше половины – тяжкие и особо тяжкие преступления.

– Вследствие чего стала возможной ситуация, отраженная в этой статистике?   

– 65 процентов девочек и 50 процентов мальчиков 9-11 лет заявили о том, что подвергаются насилию в школе. О проблемах со сверстниками заявили 84 процента девочек и 70 процентов мальчиков 12-14 лет. В возрасте 15-16 лет 56 процентов девочек и 51 процент мальчиков так или иначе подвергаются насилию в общеобразовательном учреждении. Треть опрошенных при этом заявила, что не получила необходимой помощи. Ведь взрослые стараются или не хотят замечать проблему самоактуализации своих детей: мол, извините, нет времени. Иными словами, молодежь старшего школьного возраста пробует заявить о себе, а ее не слушают. Отсюда и воинствующий подростковый нигилизм, и вызывающее демонстративное поведение. В итоге общение из диалога превращается в перекрикивание.

– Термин «буллинг» применим к нашей среде?

– Конечно! Мы проводили исследования в одесских школах и обнаружили определенную закономерность: психологический буллинг более распространен, чем физический. Высмеивание внешности, демонстративное неуважение, распространение слухов, поддразнивание преобладают над избиениями, отбиранием денег или еды. Судите сами: из 589 опрошенных одесских школьников жерт­вами психологического буллинга стали 43,4 процента подростков, а физического – 3,8 процента. Из них 3,4 процента становились жертвами физического насилия, 2,4 процента – сексуального, 9,8 процента – это жертвы интернет-насилия одноклассников, 25,9 процента становились зачинщиками драки, причем девочки дерутся чаще мальчиков (29 и 25 процентов соответственно). Хотя 65,9 процента не дрались в течение последнего года. В заведениях открытого типа, школах, эти показатели в несколько раз ниже, чем в закрытых учреждениях, интернатах. Если школьники в свободное время могут сходить в кино или на аттракционы и тем самым сгладить неприятные, конфликтные впечатления дня, то интернатская среда после уроков замкнута в стенах своего учреждения. Зачастую после уроков конфликты не забываются и свести счеты со своим «мальчиком для битья» можно в любое время. Администрация предпочитает не выносить сор из избы, поэтому возникшая напряженность может быть скрытой и продолжительной. 

– Почему же подростки обижают сверстников, а не взрослых?

– Закон природы – для самоутверждения выбирают тех, кто слабее. Впоследствии те, кого обижают, чаще страдают от одиночества и неуверенности в себе, они отстают в учебе, им сложнее подружиться с кем-либо. Последствия издевательств выражаются в появлении психосоматических симптомов, а в дальнейшем и в употреблении психотропных веществ. Во взрослой жизни жертвам детского психологического буллинга практически обеспечено возникновение депрессии.

– С другой стороны, обидчики должны себя чувствовать увереннее.

– Можно ли это назвать уверенностью? Думая, что поддерживают имидж, они раньше начинают выпивать и курить, бравируют отторжением родителей и неприятием школьной жизни. Неудивительно, что в своей взрослой жизни они зачастую превращаются в домашних тиранов.

– Кто и как в первую очередь должен спасать и тех, и других от саморазрушения?

– Семья. Подростки, чувствующие реальную поддержку своих родителей, редко реагируют на издевательства сверст­ников и практически не становятся жертвами буллинга. Обидчик сам отойдет в сторону, осознав безуспешность своих нападок, когда увидит, что перед ним не типичная «затюканная добыча», а уверенный человек. Чувствуя к себе интерес взрослых, самому потенциальному задире не надо будет самоутверждаться за счет унижения других.  

Психологическое насилие труднее обнаружить и наказать, но оно не менее вредно, чем побои и отбирание завтрака. В условиях, когда сверстники распространяют слухи друг о друге, дают обидные прозвища и дразнят, у взрослого нервы не выдержат, а у подростка – тем более. 

Каждое поколение страдало от своих хулиганов и забияк. Перефразируя известное утверждение, гласящее, что все мы родом из детства, уместно сказать: «Все проблемы родом из детства». Психологи неустанно повторяют, что от родительского участия в жизни ребенка зависит то, что его ждет во взрослой жизни.