…Лиля стояла под вагончиком с клетчатой сумкой «заробитчанки». В сумке – только электроплитка, две книжки и роба.
Молодая женщина добралась на эту стройку с другой окраины Москвы, где полгода прожила с гражданским мужем. После его внезапной смерти нелегалка из Украины осталась одна в этом чужом мегаполисе.
За два месяца имеющиеся деньги закончились, и надо было опять искать работу на стройке. С чего, собственно, в 2001 году и начинала.
Она приехала на этот объект по объявлению, на свои последние деньги. Однако, как оказалось, строительная фирма пока не нуждалась в шпаклевщиках – стены только поднимали: «Приходите через месяц».
У Лилии не было денег на обратную дорогу. И на телефоне деньги тоже закончились.
…Она стояла под вагончиком. Стройная 37-летняя женщина уже ловила на себе липкие взгляды снующих мимо работяг.
Солнце перевалило за полдень. Еще несколько часов – и начнет темнеть. Где ночевать?
– Ты чего? – вздрогнула Лиля от вопроса.
Перед ней стоял таджик.
– Ты чего тут стоишь?
– Я?..
И голубоглазая украинка, открытый по своей натуре человек, как на духу выложила незнакомцу свою ситуацию.
– Мы сейчас идем зачищать участок. Если хочешь, пошли с нами.
Выбора не было. Лиля с бригадой таджиков пошла на объект – мужчины рубили дикорастущий кустарник, а она таскала ветки. В конце рабочего дня женщине дали 400 рублей:
– Можешь уехать, а можешь остаться с нами, – предложил бригадир. – У нас объект есть.
Выбора, опять же, не было.
За месяц Лилия заработала 400 долларов. По меркам Москвы – мизер, но она была благодарна и за это. Главное, что продержалась, – уже набирала шпаклевщиков хорошая строительная фирма, где женщина из Украины могла заработать в месяц от тысячи долларов.
…Лилия приехала в Подмосковье из Килийского района Одесской области. Где ее замучила, изнурила нищета. В девяностые, попав под сокращение на судостроительном, молодая женщина, мать-одиночка, смогла устроиться только санитаркой в поликлинику. Как было на мизерную зарплату поднимать сына, поддерживать младшую сестру и мать-пенсионерку?
Единственный способ выжить был один – выйти замуж. И кандидат-благодетель уже был. Правда, почти на 25 лет старше.
«Через пять лет будешь горшки за ним выносить», – жестко отреагировала на этот вариант выживания близкая подруга.
И тогда Лиля решилась ехать на заработки.
В Подмосковье на стройках уже два года работал ее сосед – он обещал помочь. Хотя у Лилии не было опыта в этой сфере, она даже кисть в руках не держала!
Но, как говорится, жить захочешь, не так раскорячишься. За два месяца молодая женщина освоила шпаклевку и покраску.
В канадской строительной фирме, куда она попала изначально, удавалось зарабатывать до двух тысяч долларов в месяц, – да разве можно о таком мечтать в Украине?!.
Да, условия жизни были скромные – вагончики, в которых из всех благ цивилизации пользовались только электричеством. Зато не надо было снимать жилье и тратить свои кровные.
Работы было много, платили хорошо.
Когда не хватало рабочих рук, прораб ездил на Казанский вокзал, где стояли люди с клетчатыми сумками. Это были украинцы, молдаване, таджики, узбеки. Последних нанимали за копейки, поскольку они не умели ничего. Да еще русского языка не знали. «До чего же довели этих несчастных людей, чтобы они вот так, наобум, приехали в чужую страну и ждали своей участи просто на вокзале?» – всегда сочувствовала сердобольная Лиля.
…Ситуация на стройках Подмосковья начала ухудшаться в 2013 году, когда фирмы-посредники стали «кидать на деньги». А тут еще непонятные новости из Киева, где на Крещатике строили баррикады.
К этому времени Лиля познакомилась со строителем из Житомира – они уже полтора года работали и жили вместе. Юрка – он мастер на все руки: поднимет коттедж от фундамента до крыши.
Пара строителей решила ехать домой, в Житомир.
Приобретенные в России навыки позволили найти работу в Украине. Сегодня Лилия с мужем трудятся в одной из крупных строительных организаций. Опытная шпаклевщица получает до 7 тысяч гривен в месяц, ее муж – специалист широкого профиля, зарабатывает до 10 тысяч. Да, это в три раза меньше, чем сейчас зарабатывают их знакомые, оставшиеся в России, но…
Лиля часто вспоминает тот день, когда стояла с клетчатой сумкой под вагончиком:
– Понимаешь, со мной могло произойти что угодно. Меня могли изнасиловать, убить – и никто бы не стал искать. Ведь мы – нелегалы, и никому не нужны. Мне просто повезло. Но я больше не хочу испытывать судьбу.
