В Одесском художественном музее (ул. Софиевская, 5) открылась
первая персональная выставка живописи Эдуарда Павлова. На ней представлены работы 1961 - 2002 годов. От реализма - до абстракционизма: Но странным образом они пребывают в гармоничном единстве - не только в пространстве выставочных залов, но и в восприятии их зрителем.
"Не надо сразу шарахаться при слове "абстракционизм", - сказал, выступая на вернисаже, художник Владимир Криштопенко. А мог бы и не говорить. "Шарахаться" от абстрактных полотен Эдуарда Павлова вряд ли захочется. Наоборот - возникает желание подойти поближе, посмотреть подольше. Отойдя, обернуться - и взглянуть на ту же картину по-иному. На некотором расстоянии она совсем не та, что вблизи. Эти "Композиции" из разноцветных квадратов, прямоугольников, треугольников, мазков и пятен не напоминают ли детское мозаичное восприятие мира? Когда видишь, чувствуешь и понимаешь, "что это", но не можешь дать точное определение. Некоторые композиции, впрочем, автором названы - именно так он видит "Вечер на реке", "Хорошее настроение", "Забор". Зритель включается в эту игру содержания и формы - и в любом случае не проигрывает.
"Мягкий абстракционизм от Эдуарда Павлова" - не единственная неожиданность на этой выставке. Так ли уж реалистичны (и реальны) его натюрморты? Иногда и не натюрморты в традиционном понимании - когда, кроме "неживой природы", на холсте - ничего. И никого. А у Эдуарда Павлова дыни, арбузы, виноград - на "фоне" женского портрета. Еще две картины в этом "Натюрморте" (1987). Одна - натюрморт, что на другой - увидеть не дано, она повернута "лицом" к стене. Хотел того художник или нет, но "вписанный" в натюрморте портрет не просто нарушает чистоту жанра - отвлекает внимание на себя. Еще красноречивее и насыщеннее "Натюрморт" 1989 года. На этом причудливом "коллаже", где центр притяжения - призрачные фигуры мужчины и женщины былых времен, не сразу бросается в глаза темно-синяя ваза с оранжевыми плодами. Она не то чтобы теряется, наоборот, эти фрукты единственно живые среди по-настоящему "мертвой природы". Во многих из представленных на выставке натюрмортов Эдуарда Павлова заключен свой второй, третий план, - даже если это просто фрукты, вино, посуда. О пейзажах его верно заметила Татьяна Басанец: "В них традиционный облик Одессы и ее неброских окрестностей приобрел неожиданную художественную форму и цветовое звучание. Мощные по фактурной насыщенности, декоративные по цвету, пейзажи ломали созданные многолетней традицией стереотипы, а зритель созерцал родную природу уже с иной эмоциональной высоты". На этой высоте, может быть, не очень уютно сначала без привычной романтической дымки, окутывающей город, море, побережье. Нет ни размытости, ни почти открыточной глянцевости. Все проще и прозаичнее. Художник остановил именно это мгновение, а уже в следующий миг реальный пейзаж стал иным. Определить доминанту этой выставки (если задаться такой целью) непросто. Кто-то назовет "Снятие с креста", ктото - особенно впечатляющую "Композицию" или "Натюрморт" 1989 года. Но в определенном смысле доминируют три портрета - матери (1967), отца (1970), жены (1962). Портреты родителей рядом, в первом же зале. Написанные в самой традиционной манере, они лишены парадности, безжизненности, статистики. Ни отец, ни мать не смотрят на сына-художника, а значит, и на зрителей. Отец "весь в своих мыслях", мать обернулась к кому-то "за кадром". Они не позируют для вечности, они живут. "Портрет Любы" - на дальней стене последнего зала. Он теплый, лиричный, почти жизнерадостный, если бы не черное платье жены художника. Но доминирует, все же, не черный цвет.
