И ВЫЛИТЬ ГРУСТЬ…
Опять бреду тропой воспоминаний
В объятья детства, в тишину полей,
К пруду, где в камышах на зорьке ранней
Таскал с дружком ленивых карасей.
Бреду и вижу маму за покосом
Красивую и добрую до слез…
Теперь не носят уж такие косы –
У публики на моду иной спрос.
Тогда мерилом моего народа
Были не брэнды вычурных реклам,
А первозданной естество природы.
Нынче ж вокруг бал правят стыд и срам.
И потому мне хочется плыть в детство
По перекатам памяти-реки,
Чтобы пристать к причалу первородства
И вылить грусть в наитие строки.
БЕЗ ХИТРЫХ И ЗАУМНЫХ СХЕМ
Безмежной может быть лишь мысль,
Все остальное – в рамках часа…
И в этом есть глубокий смысл.
Тому примеров дивных масса.
Когда витаешь в облаках,
Нет никаких ограничений,
Уходят в небыль боязнь, страх –
Ты сам себе пророк и гений…
Возводишь замки на песке,
И под венец ведешь принцессу.
В одном, отчаянном броске
Разишь соперника-повесу,
С усладой властвуешь над всем,
Казнишь и милуешь спонтанно,
Без хитрых и заумных схем
Сметаешь крепости тараном.
Когда же сущим на земле
Идешь тропой судьбы единой,
То ль на свету, то ли во мгле,
Для мысли вызреют причиной
Конкретных деяний и чувств
Плоды, а вовсе не мечтанья.
Амбар окажется твой пуст –
Противовес благих желаний.
И потому, пуская мысль
В сонмы фантазии безбрежной,
Следи за временем, как рысь
Следит за жертвой вожделенной.
ТА, ЧТО РАЗ ЛЮБИЛ...
Зима-зимушка отовьюжилась,
Ты понять меня не удосужилась.
Весна красная откапелилась,
Ты словам моим не доверилась.
Лето пряное отрумянилось,
Голова твоя задурманилась.
Осень хмурая оттуманилась
Мое счастье другим прикарманилось.
На что ж, милая, понадеялась?
Не во мне ведь, в себе разуверилась…
Зима вновь в холодах отметелится,
Весна в теплых лучах откапелится,
Лето в яблоках отрумянится,
Осень в хмурости оттуманится…
Та, что раз полюбил, не разлюбится,
Но все ль стерпится, все ли слюбится?
За метелями, за туманами,
За насмешками, за обманами…
ПОКАЯНИЕ
На могиле брошенной – святоочищение:
Просит сын заблудшийся у мамы прощения.
Знает, запоздалое его раскаяние,
Но призвала совесть в лоно покаяния.
Крест безмолвный слушает шепот сына искренний,
Он ее кровиночка, родной, разъединственный,
Не ценил как следует ласку материнскую,
Выбрал путь-дороженьку в жизни сатанинскую.
В пьяном наслаждении жег златое времечко,
Пока жизнь не стукнула беспощадно в темечко.
Ничего не нажито, все святое пропито.
По волнам бессилия в омут сплыл безропотно.
“Прости, мама, мамочка”, –
шепчет сын измученный.
А во тьме кромешной за речной излучиной
Сыч – ночной послушник в крике разрывается,
Хочет, чтоб был искренним, кто под крестом кается.
ЛИШЬ ОДНУ
Любить возможно лишь одну
Все остальное – увлеченья,
Евангельские прегрешенья,
Что тянут разум наш ко дну.
Когда ж наступит просветленье,
Поймем спонтанно, что к чему,
И поспешим унять паденье
От света Истины во тьму.
Но лишь по Божьему веленью
Мы вновь, задев судьбы струну,
Приходим к вящему прозренью:
Любить возможно лишь одну!
СКОЛЬКО Ж НАДО ЕЩЕ ПОКОЛЕНИЙ?
Прикрываясь зонтом Моисея
И великою жертвой Христа,
Торжествуют средь нас фарисеи,
Оскверняя святые места.
На виду все целуют иконы,
А в душе служат всласть сатане.
Призывая блюсти Законы,
Правду-матку прижали к стене.
Сколько ж надо еще поколений,
Чтоб прозрел, наконец, мой народ
И стряхнул с плеч могучих геенну –
Фарисейский ползучий род?!
Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ПЬЯНЕЮТ ОТ ВЗГЛЯДА
Тороплюсь вновь в родную обитель,
Где твоим все согрето теплом.
Сам Господь, наших уз покровитель,
Осеняет дорогу крестом.
Ты весеннего сада цветенье,
Лета пряного сладкий нектар.
Силой веры великой, терпеньем
От врагов защищаешь и свар.
Я не знал, что пьянеют от взгляда,
Под улыбкою тает душа.
Вместе с тихим дождем листопада
Поднимусь на крыльцо, не спеша.
Жди меня, ясноглазое счастье –
Наиценнейшее из земных благ…
Пред твоей ненавязчивой властью
Невозможно не выкинуть флаг.
Отгони боль разлук в поднебесье,
Я живым возвратился из снов.
О любви лебединую песню
Пропою чистым сердцем, без слов.
ИДИЛЛИЯ
Горит свеча...
Ты у плеча
глядишь в глаза камину.
А где-то снег
и у ручья
клюют щеглы рябину.
Наши следы,
Как две строки
О чем-то повествуют...
А пруд под шелест осоки
Спит подо льдом – зимует...
Луна по звездам босиком
Уходит от рассвета.
Поет гармошка за окном
Страдания куплеты.
Трещат дрова,
блестит огонь:
Идиллии нет краше...
Кладу свою в твою ладонь –
И в этом счастье наше.
И НЕ НУЖНЫ МНЕ…
Вновь май расцвел, и в рощу соловей
вернулся, дав отбой унылым вьюгам.
Став за пюпитр, он песнею своей
души врачует рану.
И не нужны мне нуга и попса,
я, смежив веки, ухожу в нирвану…
И признаю такой лишь майорат,
который не по роду, не по чину
в наследство дарит всем (не под возврат)
лишь радость бытия, а не кручину.
Пусть веснам зимы уступают путь,
чтоб соловьи будили трелью рощи
и жизни бренной познавая суть,
мы помнили, что есть святые мощи,
от Бога данные нам хлеб, соль и вода,
способность мыслить без приоритетов,
что к счастью открываются врата
не ядом лжи и тупостью кастетов…
Чтоб помнили! А помним ли, друзья?!
МНЕ НЕ ХВАТАЕТ СИЛ
Земля дана нам всем одна
И небо всем – одно.
Но сеет хитрый Сатана
Раздоров злых зерно…
И начинается дележ
Всего, что видит глаз.
По сути, тот дележ – грабеж,
Рождающий экстаз
Наживы, алчности и мзды,
Поправших честь людей.
Неужто нет для них узды
Смирения страстей?!
Все делят! От лесов, полей
До речек и озер,
Подвалов, чердаков, церквей…
А я, как фантазер,
Надеюсь – образумит Бог
Сверхжадных воротил.
Сам их вразумить не смог,
Мне не хватает сил.
ТОЙ ЖЕНЩИНЕ…
Если идти уже невмоготу,
А ты чуть-чуть до цели не добрался,
Вспомни про женщину. Единственную! Ту,
Которой сам навек в любви поклялся.
Коль позабыт людьми и Богом ты,
Пред сатанинской пастью оказался,
Духом воспрянь и воскреси черты,
Той женщины, с которой обвенчался.
Когда вот-вот утихнет сердца стук,
Душа готова с телом распроститься,
Ты радость встреч оставь, не боль разлук,
Той женщине, которой смог молиться.
МОЙ СУДЬЯ
Спасибо, Господи, за то, что я живу,
Чудо любви познал, отцовства силу.
Ты есть со мной во снах и наяву,
Тебе молиться мама научила.
Мне не забыть, как в первый раз порог
Церквушки старой пересек мальчишкой,
Свечу зажечь сам пред иконой смог
И поделился с нищими коврижкой.
Уж стал седым. Не беден, не богат,
Грехов по жадности и злу не совершаю.
А счастлив тем и бесконечно рад,
Что всуе уз с тобой не порываю.
Спасибо, Господи, за то, что я живу,
Встаю с рассветом, провожаю зори.
Хлеб добывая, никому не лгу.
Ты мой судья – и в радости, и в горе.
