Династия Сергачёвых

«Я хочу поделиться с вами воспоминаниями о командире 3-го горнострелкового батальона 122-го мотострелкового полка 201-й дивизии 40-й армии и выразить ему свою глубокую благодарность сейчас, более чем через четверть века после нашей совместной службы,  за всё, что сделал этот офицер для нашего батальона. Вся его повседневная деятельность была направлена на то, чтобы сохранить жизнь и здоровье подчиненных и при этом успешно выполнить поставленную задачу». Эти слова написал бывший старший офицер миномётной батареи 3-го горнострелкового батальона, в ту пору лейтенант, Сергей Иванович Чеботарёв. Ныне он проживает в Беларуси, имея за плечами  27 лет армейской службы.

Мне не трудно было догадаться, что речь идёт о ныне полковнике в отставке Валерии Александровиче Сергачёве, человеке высокой морали, непоказного мужества и высочайшей ответственности. Сразу же позвонил Сергачёву и поведал о воспоминаниях его однополчанина. А затем был ответный звонок, и Валерий Александрович сказал: «Вы знаете, Виктор Иванович, прочитал и разволновался аж до слёз. Многое вспомнилось. Видишь ли, люди всегда оценивают друг друга и всю жизнь помнят и хорошее, и плохое». И как бы в подтверждение этому, он прочитал выдержку из откровенной исповеди боевого побратима: «В памяти остаются, как правило, начальники, которые или отличаются своей дурью и беспардонностью, или, наоборот, служат примером своего отношения к службе и окружающим людям. Начальники, оставившие в памяти отрицательные воспоминания, вспоминаются только в сравнении с такими же, как и они сами, людьми. А вот те, кто дорог нам, кем мы восхищались в прежние времена, довольно часто с теплотой всплывают в памяти в тех или иных ситуациях».

При встрече с Сергачевым спросил о том, помнит ли он автора воспоминаний. Валерий Александрович просветлел лицом и сказал неторопливо: «Конечно же, помню. Лейтенантом прибыл. Встретились первый раз в саманном домике, где располагалось управление батальона. Стоит настороженный, будто какого-то упрёка ждёт. Я, как можно доброжелательнее, дал ему наказ службу  править исправно. От старшего офицера минбатареи многое зависит. И он всегда был молодцом. Настоящую закалку получил в бою в районе Марибольского ущелья, у кишлака Сари Шор. Когда внезапно мины затормозились в стволах минометов от пыли, смешавшейся со смазкой, он не растерялся и организовал оборону. С малыми потерями (был один раненый)  отбил нападение душманов. А их было около трехсот против двадцати двух наших ребят».

- Валерий Александрович, мне было приятно прочитать и такие слова о вас Сергея Ивановича: «Капитан Сергачёв имел огромный опыт ведения боевых действий, подкрепленный продуманностью всех приказов, распоряжений и команд. У него был особый «нюх» на опасность, он обладал большой интуицией, «шестым чувством». Лично я благодарен капитану Сергачёву за ту школу и то воспитание, которые получил в пору совместной с ним службы. Пожалуй, больше ни в один период прохождения службы, в столь короткий срок я не приобретал такого количества положительных качеств. В своё время, когда меня в воинском звании капитана назначили командиром артиллерийского дивизиона, я часто пытался сверять свои действия с действиями капитана Сергачёва, даже мысленно  ставил его на свое место и анализировал, как бы он поступил в данной ситуации. Часто это помогало, иногда даже приходилось исправлять свои действия. В общем, нашего комбата мы можем вспоминать только добрым словом. Пусть ему до конца жизни сопутствует только удача».

Сергачёв, выслушав эти слова, с присущей ему скромностью, сказал, что, может быть, Чеботарев и преувеличивает степень его влияния на людей, но всё – таки приятно услышать или прочитать такое через многие годы. А я, в тон откровениям его бывшего сослуживца, спросил:

- А хотелось бы узнать, откуда у Вас такой, не побоюсь этого слова, талант командирский? Вы ведь, будучи старшим лейтенантом, исполняли обязанности командира мотострелкового батальона. А затем вам досрочно присвоили воинское звание капитан и доверили командование горнострелковым батальоном. А это около пятисот человек, а со средствами усиления более пятисот. Даже в Афгане этот случай был по-своему уникальный.  Может быть, Вы, образно выражаясь, не в рубашке, а в военной гимнастерке родились? 

Сергачёв рассмеялся, а затем, сделав паузу, сказал с какой-то уважительной тональностью в голосе:

- Это всё от отца. Он фронтовик. Свою жизнь посвятил армии. И я сызмальства видел перед собой пример гордости за свою профессию, высокого чувства личного достоинства, широкой эрудиции, уравновешенности и стремления быть полезным людям, умения их выслушать. Так постепенно и вызрело желание стать военным. Надев  погоны, никогда – ни на  войне, ни во время учебы в Будапеште в военной академии имени Миклоша Зрини ВНА, ни во время дальнейшей службы в Одесском военном округе – не забывал об офицерской чести, как и будучи депутатом областного совета. Она и теперь со мной, отставником. Ныне я прошу сына Михаила также нести эту честь, как подобает внуку деда – фронтовика Второй Мировой, сыну воина-афганца.

- Как обстоят дела сегодня у Михаила Валерьевича? Не огорчает отца?

- Что вы, что вы. Я могу только гордиться им. После окончания военного лицея – в первом выпуске, а затем Одесского института Сухопутных войск он прошел хорошую школу службы в войсках. Когда настало тревожное время для страны, не колеблясь, принял решение участвовать в Антитеррористической операции на Донбассе. И выполнил свой воинский долг с честью, как выполнили его дед во время Второй Мировой, как выполнил его я  во время необъявленной войны в Афганистане. В настоящее время Михаил в воинском звании подполковника служит в одной из воинских частей на полковничьей должности.

- Выходит, мы с полным правом можем говорить о военной династии Сергачёвых?

- Выходит, что так, можем.

Давайте, Валерий Александ­рович, в заключение пожелаем Михаилу Валерьевичу дослужиться до генеральских звёзд.

На снимке: Военная династия Сергачёвых

 

 

Рубрика: 
Выпуск: 

Схожі статті