Есть сюжеты, с которыми не хочется пересекаться. Никак: ни самому непосредственно, ни как беспомощному наблюдателю чьей-то беды. Пока «снаряды падали далеко», в серьезность происходящего верилось и не верилось. Но вот уже в ближайшем окружении одна семья потеряла молодого сына, заблудившегося в лабиринтах «кайфа», другая пытается вытащить свое дитя из этих пут любой ценой, третья… четвертая… Слово «наркоман» стало почти нарицательным и будничным. Это пагубное явление распространилось настолько, что уже и театр подключается к противостоянию ему, используя свои средства.
Остросоциальная пьеса Евгения Сулеса «Ловушка для божьих птах» была поставлена «Содружеством актеров Таганки» в октябре 2015 года. Не знаю, сколь популярна оказалась эта постановка в Москве (смею предположить, что она востребована), но уже в начале сентября 2016 года тот же режиссер Артем Тынкасов в содружестве со сценографом Ириной Горшковой вместе с коллективом Одесского театра юного зрителя представили постановку этой пьесы в нашем городе.
В репертуаре (и традициях) Одесского ТЮЗа это не первый спектакль, или как принято сейчас говорить – проект, ориентированный на социальную работу с молодым зрителем. В трактовке острых тем приходится прибегать к художественному шокированию. Это как раз тот случай, в котором уместно процитировать слова Богдана Ступки: «Бессмысленно в театре держать кукиш в кармане, коль в СМИ эти кукиши давно демонстрируют на всеобщее обозрение. Посему театр должен давать не только отдохновение, но и познание, и откровение».
«Откровение» получилось тягостным. Как заявляла пресс-служба театра в связи с премьерой, это нечто вроде социальной вакцинации против зла, именуемого наркоманией.
Собственно, сюжет пьесы – своеобразная анатомия процесса, состоящая из глав: соблазн, проба, желание повторить, зависимость, конфликт с семьей, попытка бегства из плена… Один из персонажей, психотерапевт (актер Сергей Фролов) как бы обрамляет действие появлением в прологе и в финале. Он тот, кому удалось спастись (жаргонное – «завязать»), и теперь считает своим долгом вывести из лабиринта других заблудших. Сведущие люди утверждают, что этот персонаж внешне сделан похожим на Станислава Домбровского, позиционирующего себя как актера и поэта. Наведя справки, узнала, что Станислав – из «преодолевших». Сам себя называет зависимым, хотя отсчет «чистого времени» у него перевалил за год. Продолжает над собой работать, дабы преодоление сделать устойчивым. Создал маленький театр «Ежик в тумане» – для людей, желающих избавиться от зависимости. В многолюдных местах в центре города Домбровского можно встретить в образе живой скульптуры, к примеру, Воина Света или Остапа Бендера.
Кстати, в связи с подлинностью прототипов и историй есть другой пример. Документальный проект «Последний вагон» появился в минувшем году в Киеве. Он возник из содружества Национального театра драмы имени Ивана Франко и Международной Антинаркотической Ассоциации (МАА). В нем задействованы не профессиональные актеры, а бывшие наркозависимые, прошедшие курс реабилитации в рамках программы МАА «Социальный лифт», и участие в театральном проекте для них итоговый этап социальной адаптации. Содержание спектакля суммируется из собственных историй героев, которые едут в последнем вагоне поезда жизни и доверительно (как это и случается с попутчиками в поездах) рассказывают друг другу о попадании в ловушку и тяжком пути из нее.
Такой театральный ход, когда за предлагаемым сюжетом (или внешней похожестью – как в Одесском ТЮЗе) стоит реальный человек, справляющийся с проблемой, в определенной степени заражает оптимизмом.
Создатели спектакля «Ловушка для божьих птах» старались сделать действие достоверным в плане переживаний героев – родителей попавшего в беду Сергея (заслуженная артистка Украины Ирина Охотниченко и актер Виктор Раду), его девушки Лены (актриса Янина Милова). Узнаваемо достоверен вербовщик-искуситель, предлагающий средство губительного «удовольствия», этакий современный бес в упаковке «продвинутого чувака» (актер Михаил Бубер). Не знаю, можно ли говорить о достоверности мистификаций, связанных с зависимыми состояниями героя (актер Влад Костыка). Правомернее говорить о том, что эти «видения» должны быть пугающими. Как, к примеру, информация в прологе о том, какое количество наркозависимых умирает ежегодно во всем мире – один миллион человек, т.е. всего за 365 дней исчезает город, равнозначный Одессе по населению.
Из выразительных средств постановки обращают на себя внимание многофункциональные канаты. Они трансформируются из спортивного снаряда для здорового энергичного юноши в качели вкушения первого «кайфа», в жгут для стягивания вены, в место «распятия» больного в клинике, наконец, в бечеву, привязанную к языку набатного колокола…
Этот социальный проект адресован не только молодым людям, ведь причастны к беде не только искушающий и искушенный, но и ближний круг вовремя не увидевших проблему, и дальний – общество, в котором возможно такое преступление, как торговля наркотиками и обогащение на них.
Мне любопытно было, как воспринимают эту постановку молодые зрители. В сети интернет нашла такой отзыв: «Автор и театр не кокетничают со зрителем. Они разговаривают на языке, который привычен и понятен. Нередко – за гранью этических норм. Порою – откровенно эпатируют речью. Ситуация обнажена до предела. Не удивительно: это – вскрытая рана общества… Не скрывая и не и затушевывая ничего, автор, а с ним и театр, пытаются спасти… нет, не героя – поколение!»
Невзирая на пафос и наивность этого порыва, хочется к нему присоединиться даже с определенной долей возрастного скепсиса, но с надеждой на то, что значительная часть поколения устоит против соблазна губительного кайфа.
