О том, что труд художников-реставраторов, возвращающих к жизни уникальные произведения искусства, остается неизвестным широкой публике, мы писали в связи с открытием 8 июля в Одесском художественном музее выставки «В лабиринтах времени» («ОИ» № 55 от 16 июля). Зачастую неизвестными остаются и труд музейных работников, и путь, который проделывает художественное произведение, прежде чем попадет в экспозицию.
В самом выставочном зале, среди полотен Айвазовского и Боголюбова, состоялся наш разговор с Людмилой Анатольевной Ереминой, главным хранителем фондов музея.
– Людмила Анатольевна, сколько картин в коллекции музея?
– В наших фондах порядка десяти тысяч экспонатов. Это одно из самых качественных в Украине собраний. В нее вошли картины, ранее принадлежавшие частным коллекционерам Руссову, Толстому и многим другим известным одесситам. В их круге общения были известные художники, у которых они и приобретали произведения искусства. Многие были подарены музею, некоторые мы выкупали сами.
– Откуда удавалось привезти картины?
– Из самых разных уголков бывшего СССР. Больше всего из Санкт-Петербурга. Не обходилось, конечно, без приключений. Одну из картин экспозиции, «Утро» Баранова-Россине, я везла из Питера самостоятельно. И рейс в Одессу задержали. Пришлось сутки сидеть в аэропорту в обнимку с картиной. Красота требует жертв (смеется).
– Выставка «В лабиринтах времени» посвящена отреставрированным работам. По какому принципу составлялась экспозиция?
– Мы старались выбрать произведения разных жанров, чтобы каждый посетитель нашел «свою» картину. Сделать это было непросто, ведь большинство картин в музее прошли через реставрацию. Всему виной нелегкая судьба Одессы во время войны.
– Расскажите об этом подробнее.
– До 1941 года коллекция музея была намного больше. После войны в ней осталось всего 3000 картин. Это следствие эвакуации, транспортировки и ненадлежащих условий хранения. Оставшиеся картины требовали восстановления. В Одессе и Львове были открыты филиалы реставрационных центров. До 1941 года в Украине реставрационная мастерская была только в Киеве. Сотрудничая со всеми реставраторами, мы возрождали свою коллекцию. Каждое лето к нам на две недели приезжали мастера из Киева и реставрировали работы. Кое-что удавалось восстановить бесплатно: по всей стране проводились выставки, куда нас просили отправить картины. Взамен мы просили отреставрировать эти работы.
– Какой временной интервал охватывает экспозиция?
– Более сорока лет, начиная с 1970-го. Последняя реставрация была в 2015 году.
– Хранитель музея ориентируется в коллекции и отвечает за выбор картин. Трудно ли справляться с таким объемом работ?
– Моя профессия требует высочайшей точности, аккуратности и сосредоточенности. Я должна лично принять каждую картину, а их на моей памяти было уже несколько тысяч, придумать ей максимально точное описание в несколько строк, чтобы ее легко было идентифицировать. Потом ей присваивают несколько номеров, и данные заносят в картотеки. Все до сих пор на бумаге, техника – дело ненадежное. Картотеки составляются по жанрам, стилям, художникам.
К сожалению, с каждым годом через мои руки проходит все меньше картин.
– В музей не поступают новые произведения?
– Последнюю работу мы закупили в 1991 году. С тех пор государство не выделяет средств на приобретение. Все, что нам остается, – принимать полотна в дар. Некоторые из них не вписываются в экспозицию, некоторые находятся в плохом состоянии. Поэтому сегодня мы больше живем прошлым, чем настоящим.
– Сегодня проблема финансирования стоит перед всеми учреждениями культуры. На какие средства существует музей?
– Государственных денег хватает лишь на зарплаты. А помимо этого есть еще элементарные потребности: средства уборки, замена рам картин, не говоря уже о реставрации. Все это мы покупаем за свой счет. Из вопроса финансирования вытекает множество других проблем.
– Вы говорите о проблеме с кадрами?
– Да, работников у нас катастрофически не хватает. Начиная от простых смотрителей и заканчивая научными сотрудниками. Все шесть залов второго этажа закрыты: работать некому. Мы активно ищем новые кадры. Ведь у нас до сих пор кипит исследовательская работа. Но молодые люди, узнавая о заработной плате, сразу отказываются. Опыт передавать просто некому.
– Тем не менее музей развивается и стремится идти вперед. Каковы ваши планы на будущее?
– Впереди много выставок. Также трудимся над картинами авторов, чьи имена до сих пор неизвестны. Помимо этого, у нас есть заветная мечта – построить первый в Украине депозитарий для картин. Тогда мы сможем освободить место для новых экспозиций и создать условия для хранения произведений искусства. К нашему стремлению правительство остается равнодушным, поэтому надежда только на меценатов.
– В 1974 году в Украине музеи посетили 30 миллионов человек, а в 2004-м – только 18 миллионов. Есть ли это следствием того, что в XXI веке развитие культуры в Украине не является приоритетным?
– В последнее время мы наблюдаем положительную тенденцию. Люди стали больше посещать наш музей, интерес к искусству растет. Также появилось много волонтеров, которые стараются нам помочь. Именно они распечатали цветные аннотации к картинам на нашей последней выставке. Среди посетителей и волонтеров много молодежи, что не может не радовать. В их силах придать развитию культуры новый импульс.
– Как вы считаете, если бы мы больше уделяли времени культурному развитию, может, и ситуация в стране была бы другая?
– Конечно. Ведь именно искусство формирует менталитет людей, развивает чувство прекрасного. Картины рассказывают и историю страны, и передают дух времени, просто вдохновляют. Более того, искусство – неотъемлемый элемент образования. Мы должны осознать, насколько важно развивать культуру сегодня.
– Существует утверждение о том, что искусство вечно. Так ли это в нашей реальности?
– Любое искусство, будь то живопись или скульптура, – это искусство чувств. Пока человек жив, он чувствует, а это самое главное. Я часто задумываюсь о том, что настанет то время, когда я больше не увижу этой красоты. И мне очень хочется передать это достояние следующим поколениям. Ведь музей был создан одесситами и для одесситов. Творческие люди ведут за собой остальных, они чувствуют и видят намного больше. И потому искусство существует.
На последних минутах нашего разговора дверь зала отворилась, и в него вошла мама с двумя маленькими сыновьями. Мальчики увлеченно рассматривали каждую картину, может, не вполне все понимая. Но они уже сознавали, что это важно. И пока они об этом помнят – искусство будет жить.
