Их осталось немного. Тех, кто воочию видел Вторую мировую. Даже если на передовой побывать не удалось. Война лишила их детства, вынудив повзрослеть в одночасье. На фронт ушли отцы и старшие братья. А они, подростки и совсем еще дети, тоже бредили фронтом – в полной уверенности, что их место именно там, где идет сражение за родную землю. Но военкомы были неумолимы: «Вам рано воевать!» и отправляли юных добровольцев по домам.
Среди таких несостоявшихся фронтовиков была и юная Маша из подмосковного Звенигорода. Девочка рвалась на войну, а очутилась в эвакуации в Чувашии…
Сегодня ей 92 года. Маленькая, хрупкая, убеленная сединами женщина с удивительно молодыми глазами и по-девичьему звонким смехом. Мы встретились в ее квартире на Конной. Мария Степановна Гайко сама по телефону назначила время: «Приходите после двух дня. Я к тому времени вернусь с работы». Признаюсь, услышав о работе, просто опешила: о какой работе в таком почтенном возрасте идет речь?! А пообщавшись вживую со своей героиней, поняла: она по-другому просто не сможет.
Мы сидели в комнате Марии Степановны, рассматривали старые фотографии и документы, а она вспоминала и вспоминала непростую канву своей жизни. Иногда замолкала ненадолго, окунувшись в прошлое, а через мгновение, возвращаясь в реальность, с подкупающей улыбкой говорила: «Извините, хочется все вспомнить, важное. Но не получается, столько лет прошло»… И продолжала свой рассказ, больше похожий на исповедь.
ВОЙНА. ЭВАКУАЦИЯ. АРМИЯ
– Родилась я в Подмосковье 15 ноября 1925 года. Из детей, а нас у родителей было пятеро, три девочки и два мальчика, я была старшей. И, в общем, жилось нам неплохо, пока не грянула война. С первых дней войны отец ушел на фронт и вскоре погиб. А я неоднократно обивала пороги военкомата, требовала, чтобы и меня взяли в армию, хоть кем-нибудь. Ведь так хотелось быть полезной стране. Меня не брали, мол, до войны не доросла еще. А когда немец приблизился к Москве, нас с мамой эвакуировали в Чувашию. Неведомые края. Как сейчас помню: станция Канаш. В эвакуации приходилось несладко. Но кому в те времена жилось хорошо? Там же, в эвакуации, умер наш самый младшенький брат Вася, это была уже вторая жертва, которую война забрала из нашей семьи…
Шло время. И в 1943 году я в очередной раз явилась в Канашский военкомат. Настроена была решительно: «У меня уже призывной возраст. Отправьте на передовую!». Стою перед военкомом ни живая, ни мертвая. А он смотрел, смотрел на меня, маленькую, улыбнулся, но просьбу удовлетворил. Правда, не совсем так, как я хотела: в армию взяли, но отправили не на фронт, а в родное Подмосковье, в Щелковский район, где дислоцировался полк связи. Так я стала связисткой. Выдали мне катушку с проводами, деревянный ящик с телефонным аппаратом, и приказ: «Обеспечивать связь между подразделениями».
Вскоре наш полк перебросили на Дальний Восток, неподалеку от границы с Монголией. Служила там до окончания войны, а в сорок пятом году первыми из армии начали демобилизовать женщин. И я встала перед дилеммой: куда ехать? За два с половиной года моей армейской службы произошли большие изменения. Моя родня из Чувашии уехала – мама завербовалась на работу в Мурманск. Там на рыбзаводе ей предложили пристойные условия, ведь надо было кормить троих детей. К сожалению, с сорок третьего года ни с мамой, ни с сестрами мне больше свидеться не довелось. Иногда думаю: если бы не война, какая бы дружная, большая семья у нас была!
Но вот я демобилизовалась. В Подмосковье родных не осталось, где искать маму, толком тогда не знала, связь была прервана. Растерялась я. И тут подходит наш командир взвода Иван Харлампиевич Чернобривец и говорит:
– Знаешь, Маша, поехали в Украину, в мои Пятихатки.
– В качестве кого я поеду? – спрашиваю. А он в ответ: «Будешь фиктивной невестой». И смеется. Я подумала-подумала, и согласилась. Романтических отношений между нами, конечно, не было. Но в помощи боевого товарища я нуждалась. Приехали в Украину. Встретили меня здесь как родную, будто в свой дом вернулась. И надо же, так повезло, что в это же время в Пятихатках гостила сестра Ивана, Муся. Проживала она постоянно в Одессе и работала паспортисткой. Услышав мою историю, говорит: «Чего ты здесь сидеть будешь? Поехали в Одессу. Остановишься у меня, с работой что-нибудь придумаем».
И правда. В большом городе с работой полегче было. И потом, на дворе уже мирное время, мы юные, жизнь только начинается. А у меня из вещей только военное обмундирование. Как любой девчонке, хотелось приодеться. И еще – научиться жить в новых, мирных условиях. Так я и очутилась в этом благословенном городе.
ОДЕССА. СЕМЬЯ. РАБОТА
– Мусина квартира находилась на улице Баранова, ныне это Княжеская. Одесса влюбила в себя с первого взгляда, а еще это море… К счастью, работу нашла быстро, приняли на службу в военизированную охрану, что располагалась на улице Жуковского, 16.
Прошло немного времени, и здесь, в Одессе, я встретила свою судьбу. Как-то выхожу в магазин за хлебом, и на улице сталкиваюсь лицом к лицу с видным статным военным. Познакомились. Николай Георгиевич Гайко, старший сержант, артиллерист, прошел всю войну, имел ранения. Счастливое время… Почти сорок лет мы прожили душа в душу, и когда в 1982 году он ушел, я впервые ощутила такое жгучее одиночество… Мы воспитали дочь Людочку. К сожалению, первая наша дочка Наташа, родившаяся в 1946 году, умерла. Это была страшная утрата для нас с супругом. И в этой смерти тоже я виню войну – если бы не голод 1946, может, наша девочка выжила бы…
Со временем удалось наладить связь и с моими родными мурманчанами. Брат Коля даже несколько раз приезжал к нам погостить в отпуск. Разумеется, сестры повыходили замуж, а потом пришло сообщение, что умерла мама. И связь оборвалась.
А сейчас у меня есть уже не только внук, а и 15-летний правнук Даня. Я бесконечно люблю свою семью. А еще – не мыслю себя без работы. С 1958 года, это ж целых шестьдесят лет, я работаю начальником службы переплета и реставрации книг в библиотеке имени Горького. И знаете, директор не хочет меня увольнять, даже согласовала щадящий рабочий график. Мне нравятся и коллектив, и дело, которому отдано немало…
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Уже под занавес нашего разговора Мария Степановна суровеет:
– И в страшном сне мне не могло привидеться, что когда-то Россия пойдет войной на Украину. Сегодня, когда слушаю сводки из зоны боевых действий, меня бросает в дрожь. Как могли допустить такую чудовищную трагедию? Чего кому не хватало? Ведь наши народы столько горя испытали сообща! Я не могу понять тех, кто затеял страшную нынешнюю бойню, ведь на войне гибнут люди, и это по-настоящему страшно. Потому что в жизни можно исправить любую ошибку, кроме смерти…
