Однажды и навсегда

У каждого из нас бывали такие случаи, которые, произойдя однажды, остались в памяти навсегда и даже стали своеобразным ориентиром на житейских путях-дорогах. В этом пришлось еще раз убедиться недавно, когда поехал проведать побратима по армейской службе, который отдыхал в санатории.

Было тихое, прогретое щедрым дневным солнцем, предвечерье. Освежающий верховой ветерок разносил запах липы, пересвистывались, перещелкивались перед отходом ко сну скворцы, синички, щеглы. Отдыхающие неспешно прогуливались по вымощенным бетонными плитами аллеям. Среди них выделялась женщина преклонных лет, медленно передвигавшаяся, опираясь на палки. Когда она остановилась передохнуть у беседки, где мужики играли в домино, раздался крик:

- Маричка! Мариченька!

Из беседки выскочил коренастый мужчина в тельняшке-безрукавке и направился к женщине. Подойдя к ней, он опустился на колени, взял ее за руки и спросил:

- Узнаете?

Она пристально вглядывалась в его лицо, пытаясь возродить в памяти, где судьба могла свести ее с этим еще, можно сказать, молодым человеком.

А он, все также продолжая стоять на коленях, сказал:

- Кабул. Госпиталь. Прямо с вертушки в операционную. Вы меня успокаивали: держись, все будет хорошо, все будет о’кей. И ободряюще улыбались. Перед бессознанием, уже на операционном столе, я спросил: «Как тебя зовут?» И уже отключаясь, услышал: «Маричка».

Женщина встрепенулась и приказным тоном велела:

- Вставай, а то люди вон как приглядываются да прислушиваются. Вспомнила, каким тебя, бедолагу, доставили. Долго пулю доставали, но достали. Какой-то миллиметр ходу до сердца оставался. Ты тогда Володей назвался. А теперь как с отчеством-то?

- Зовите Володей. Сыном Михаила.

- Тебе сколько теперь?

- Пятьдесят первый.

- А мне под восемьдесят уже. Ну, а тебе спасибо, что помнил.

- Я до сих пор, когда компания афганцев собирается, пою «Чуєш чи не чуєш, чарівна Марічко, я до твого серця гатку прокладу». Вот и проложил. А помнил Вас всегда!

После этой встречи Марию Васильевну часто сопровождали и другие афганцы. Устроили для нее торжественную встречу в ресторане. Она жалела о том, что не могла с ними потанцевать. Но песню про Маричку спели хором.

Я пообщался и с Марией Васильевной, приехавшей в санаторий из Криворожского края, и со спасенным ею и ее коллегами-медиками Владимиром Михайловичем, прибывшим на временную реабилитацию из Сумщины. Оказалось, что его родственники проживают в моем родном селе Борисовка, через которое было доставлено первое письмо царю от Богдана Хмельницкого о воссоединении Украины с Россией. Живется афганцу, как и его боевым побратимам, ныне непросто. Постоянно напоминают о себе ранения, да и власть предержащие особым вниманием не балуют. Ничего утешительного о своем житье-бытье не сказала и Мария Васильевна. Здоровья уже нет, лекарств не накупишься, а пенсия – тьфу. Когда ее мужа, подполковника авиации, направили в Афганистан, она отправилась туда вслед за ним. Работала операционной медсестрой в Кабульском госпитале. После гибели мужа продолжала спасать жизни раненым, не зная отдыха, бывало, и под обстрелами, и под бомбежками. Часто и таких, почти безнадежных, как и Володя, который все эти годы носил в сердце ее имя. 

И Мария Васильевна, и Владимир Михайлович, когда я сказал, что поведаю об их встрече в газете, попросили не называть их фамилии. Почему? Не стал расспрашивать, но просьбу этих замечательных людей выполнил. Полагая, что пережитое ими может быть не только личным достоянием.

Выпуск: 

Схожі статті