В Одессе в 1964 году при Доме ученых была создана научная секция «Одессика», в которой регулярно собирались краеведы, историки, писатели, архитекторы, художники, журналисты, книголюбы, коллекционеры. Их объединяло одно – любовь к своему городу. Патриотизм одесситов выражался довольно оригинальным способом: краеведы пересчитывали все, что касается Одессы. Любой член секции «Одессика» знал наверняка, что об Одессе сложено 306 песен, в городе насчитывается 59 скульптур львов, построено 11 мостов, а на Дерибасовской всего 24 дома. Само слово «Одессика» было взято из музейно-библиотечного лексикона и по-гречески означало «все об Одессе». Уникальная картотека «Одессика» была создана еще в двадцатые годы ХХ века. В начале 70-х годов она насчитывала 145.000 карточек на книги, газетные и журнальные статьи об Одессе – неисчерпаемый кладезь знаний о родном городе.
Вспоминая о «Моряке» двадцатых годов в повести «Черное море», Паустовский писал: «В «Моряке» печаталось все, что имело хотя бы отдаленное отношение к морской жизни, – от истории кораблекрушений и революционной хроники заграничных портов до стихов Тристана Корбьера и рассказов Катаева».
И сотрудники редакции в конце шестидесятых – начале семидесятых годов тоже хотели, чтобы газета писала не только о выполнении планов и соцсоревновании, а обо всем, что касается моря. Вот тогда, по примеру «Одессики», мы создали на страницах «Моряка» клуб «Все о море». Он выходил регулярно, раз в две недели.
После первого же выпуска клуба в редакцию пришел месье Зильбер (так мы называли нашего нештатника-краеведа, одного из постоянных и неугомонных авторов газеты) и принес цитату из «Морских примет» Вергилия: «Как мне жаль мореплавателей, когда близ берегов с дикими криками летают нырки над волнами, когда морские птицы весело бегают по пустынным берегам… Как не сказать мне, что все предвещает грозу…». Оказалось, об этом писал «Моряк» в 1923 году. В «Моряке» того времени знаменитый парусный капитан Д. Лухманов делал с английского переводы в стихах о морских приметах:
Если солнце село в тучу,
Берегись –
получишь бучу.
Если ж солнце
село в воду –
Жди хорошую погоду.
Если небо красно
с вечера –
Моряку бояться нечего.
Если ж красно поутру –
Моряку не по нутру.
Эти стихи заучивали курсанты мореходных училищ и морских вузов. Мои дети, выросшие у моря, знали наизусть:
Если чайка села в воду,
Жди хорошую погоду.
Чайка бродит по песку –
Моряку сулит тоску.
Подолгу бывая в разные времена года в разных местах нашего побережья, я убедился: морские приметы ни разу не обманули меня. Даже морские лоции разных времен и стран учитывали местные климатические особенности и народные приметы о погоде. Как-то на Тендровском маяке мне нарисовали розу ветров нашего Северного Причерноморья. Там значились ветры, хорошо известные всем черноморским морякам, плавающим под парусами: тримунтан, грего, ливанд, широко, острий, гарди, пукент, маистра.
Когда мы опубликовали в клубе «Все о море» шкалу Бофорта, наш моркор Ф.М. Шевченко принес мне довольно потертый дореволюционный словарь ветров. Вот это было чтение! Между прочим, у всех наших ветров оказались вполне научные названия – трамонтана, сирокко, мистраль и т.д. Например, ветер левант дует в наших краях в январе-феврале и приносит от берегов Испании, от Гольфстрима пасмурную влажную погоду с ливнями и сильное волнение моря. Эти проливные дожди вызывают у людей простуду и ревматические боли. Но они благодатны для растительности и насекомых. Если подула трамонтана, ветер из-за гор, то жди, что даже среди жаркого лета, в самый знойный полдень, вода Черного моря вдруг станет ледяной.
Рыбаки прекрасно знают приметы появления очаковских шквалов, которые внезапно приходят с востока в Очаков и Николаев, быстро достигают силы урагана и срывают с якорей рыбачьи шаланды.
А какие удивительные ветры значились в том словаре! Например, – ленивый, бравый, лихорадочный, удручающий, мучающий, небесный, огненный, янтарный, рыжий, олимпийский! Есть ветры медоносные, сельдяные, утиные, кукурузные, арбузные. В свой срок на Ямайке задувают рождественские ветры, в Англии дурную погоду приносят холодные, сырые Робин-Гудовы ветры, а болгарский снегоед справляется с сугробами в одну ночь. На итальянском озере Лаго-Маджоре временами дует леденящий душу инферно – «ветер из преисподней»: так местные жители называют жаркий дневной ветер с долин.
В клубе «Все о море» мы писали об истории мореплавания и чайных клиперах, о пиратах и кладоискателях, о загадках Бермудского треугольника и «моря Дьявола», об огнях Святого Эльма и «Летучем голландце», о маяках и островах, об акулах и ископаемой рыбе целлакант, о смертоносных тропических тайфунах и кораблекрушениях, о затонувших в Вест-Индии испанских галеонах, перевозивших в трюмах золото инков.
Стоило нам написать о Несси – таинственном и неуловимом чудовище из шотландского озера Лох-Несс, как моряки принесли в редакцию сообщение о том, что подобное морское существо живет в акватории Порт-Судана. Местные жители называют его Пата. И все экипажи советских судов были предупреждены, что купаться и нырять там опасно для жизни: есть якобы очевидцы того, как человек навсегда исчезал в морской глубине, – это Пата заглатывал свою жертву целиком.
Стоило нам рассказать о флаге Христофора Колумба, под которым он открыл Америку, о морском стяге запорожских казаков, совершавших на своих чайках стремительные набеги на Константинополь, как в редакцию пришли курсанты мореходки: «А мы собираем флаги судоходных компаний». Такую коллекцию собирал и я. Много лет выписывал польский журнал «Може» («Море»), который из года в год рассказывал о символике судоходных компаний, изображенной на их флагах и на фальштрубах судов. На стене моей редакционной комнаты висел рекламный плакат, подаренный Инфлотом: на нем были изображены флаги почти всех мировых судовых компаний. Так что не только по флагу на корме судна, а и по фальштрубе я мог безошибочно определить, откуда оно пришло.
Когда мы опубликовали рассказ о конхиологии, науке о раковинах, к нам зачастили собиратели морских редкостей, что вдохновило Ф.М. Шевченко на создание музея таких коллекций при Дворце моряков.
Летом окна редакции, располагавшейся на первом этаже, были широко распахнуты на Пушкинскую улицу, и в них часто заглядывали читатели и задавали разные вопросы, которые потом находили ответы в выпусках клуба «Все о море».
Сколько все-таки островов на Черном море? На каждой географической карте можно увидеть острова Змеиный, Березань и турецкий Кефкен. Только знатокам был известен засекреченный остров Первомайский – он был построен моряками ВМФ. Островом можно было бы назвать Тендру, которая от материка отделена проливом. Всего же одесские ученые насчитали на Черном море 130 островов.
Почему тайфунам дают женские имена? Эту традицию ввели французские летчики, которые охотились за тайфунами и изучали их природу. Нрав тропических ураганов, как известно, непредсказуем и коварен. Летчики первыми стали давать тайфунам имена своих жен как бы в насмешку над своими благоверными.
Поиски ответов на многие вопросы читателей давали весьма любопытные и обширные знания о море.
Много позже на одной из международных выставок в Одессе я познакомился с директором консалтинговой фирмы из Севастополя, которая занималась оценкой того, что предлагалось к продаже. Вы продаете корабль? Обратитесь в фирму – там назовут цену. Хотите купить завод? Посоветуйтесь со специалистами фирмы. Я спросил:
– А оценить Балаклавскую бухту можете?
– Можем, – уверенно ответил директор.
– А высчитать, сколько стоит Черное море?
Он задумался, но ненадолго:
– Можем, – и вручил мне визитную карточку.
Но вечером на банкете он подошел ко мне и сказал:
– Оценивать в деньгах Черное море – все равно, что определять денежный эквивалент «Джоконды» Леонардо да Винчи. Они для человечества бесценны.
С ним нельзя было не согласиться. Конечно, в наше время с помощью компьютера можно подсчитать стоимость, скажем, морских рыбных запасов, портов, зон отдыха… Даже количество золота в морской воде, хотя его так мало, что добытого из одного кубометра не хватило бы даже, чтобы поставить точку в конце этого предложения. А сколько стоят, думал я, закаты на море, лунные дорожки, вдохновение поэтов и художников? Нет цены, нет!
А как передать словами фантастическую красоту редкого явления – свечения моря?
К нам в редакцию часто приходил хороший одесский поэт Юрий Михайлик, мы тогда без конца повторяли его стихи: «Мы вышли из моря, представьте, на первые камни, не знающие городов… Был мир оглушительно пуст и пленительно молод…». Тогда только и говорили о том, что человеческая кровь по формуле напоминает состав морской воды.
Отец истории, античный любознательный путешественник Геродот называл наш Понт (по-гречески «море») «самым замечательным из морей». Не знаю, почему он так сказал 2500 лет назад. Но я согласен с ним. За что мы любим море? Может, это в нас генетическое? Ведь миллионы лет назад жизнь родилась именно в океане.
(Печатается в сокращении)
