О работе местного самоуправления мы вспоминаем редко. А если и вспоминаем, то обычно тогда, кода на улицах не горят фонари или в жилые дома не дали отопление. Хорошие же вещи, даже когда они есть, воспринимаются как должное. С одной стороны, оно и понятно, ведь мы отчисляем на благоустройство определенные средства и поэтому вправе рассчитывать на результат. А в случае недочетов в очередной раз вспоминаем, что в Европе так не делается, и нам до нее ой как далеко. Но вот насколько именно далеко? В этом я попробовала разобраться во время учебной поездки в Литву (она состоялась в рамках программы «Точное отображение соглашения Украина – ЕС в украинских медиа»).

– Мы сейчас направляемся в Министер­ство внутренних дел Литвы, – предупредил нас один из организаторов перед очередным мероприятием. – Но не пугайтесь: ни о каком криминале здесь не идет речь. Просто здесь МВД, среди прочего, занимается и вопросами местного самоуправления.

Казалось бы, какая связь? Аналогичное ведомство в нашем государстве борется с преступностью и массовыми беспорядками. В общем, деятельность МВД ассоциируется с теми вещами, которых рядовой украинец старается избегать в повседневной жизни. А здесь, в Литве, это ведомство регулирует и вполне «мирные» вопросы. Впрочем, структурные особенности – это не единственная вещь, которая отличает литовское и украинское местное самоуправление. 

Большая разница

Прежде всего дает о себе знать разница в размерах. Площадь Литовской Республики составляет 65300 кв. км – это чуть ли не в десять раз меньше, чем территория Украины. Руководить из центра маленькой страной достаточно удобно, но роль местного самоуправления никогда не отходила на второй план. В советское время в Литве было одиннадцать городов республиканского значения и сорок четыре – районного. Такой состав сложился исторически и существенно не изменился сегодня. Ведь самое главное, чтобы во всем государстве сохранились устойчивые экономические, социальные и культурные центры.

– В 1992 году литовский народ проголосовал за новую Конституцию, где утверждено, что право на самоуправление имеют административные единицы, – вспоминает руководительница отдела политики местного самоуправления, департамента политики гражданского управления МВД Литвы Даля Масаитиене. – Эти территориальные объединения не делятся на сельские или городские. По правам и функциям, которые утверждены в специальном законе, они все одинаковые. Мы официально упразднили города республиканского и районного значения, сделав их «самоуправлениями». 

Сейчас в Литве сформировано шестьдесят самоуправлений. Они различаются по размерам, количеству населения, экономической состоятельности. Так, в самом большом самоуправлении, в Вильнюсе, проживает полмиллиона человек. В самом маленьком, Неринге, – около четырех тысяч. Крупные административные единицы, расположенные в пределах крупных городов, более успешны, чем сельские. Но все они работают по одним и тем же законам, следуют одним и тем же правилам. Порой в правительстве звучат предложения о разделении функций больших и маленьких населенных пунктов, но пока идеи равенства преобладают.

В принятии решений участвует почти треть горожан

Министерство внутренних дел уже семь лет подряд проводит социологические опросы, чтобы узнать, как население принимает участие в решениях местного самоуправления. С каждым годом число таких людей растет. По последним данным, 28% опрошенных в той или иной форме участвовали в этом процессе – либо присутствовали на гражданских слушаниях, либо сами предлагали идеи для улучшения бытовых условий города или села. Порой некоторые инициативы оказываются такими успешными, что выходят на общегосударственный уровень. Так, Каунас, второй крупнейший город Литвы, имеет все шансы стать первопроходцем в улучшении качества жизни детей-сирот. 

– Сейчас мы начали реорганизовывать детские дома, стремясь передать их воспитанников под покровительство профессиональных опекунов, – делится планами вице-мер Каунаса Раса Шнапштиене. – Идея для Литвы новая, но в случае успеха есть надежда, что новшество распространится на другие города. Социальная защита и образование – самые важные сферы для нашего муниципалитета и самая большая статья расходов для местного бюджета. Наша же задача состоит в эффективном использовании ресурсов города.

Кроме того, представителям местного самоуправления постоянно дают возможность взглянуть на город глазами «рядового гражданина». Для региональных политиков проводят специальные учебные тренинги, во время которых им приходится лично сталкиваться с проблемами, знакомыми местным жителям. Такое себе погружение в среднестатистическую городскую среду. Это, во-первых, помогает лучше понимать потребности населения. А во-вторых – найти убедительные аргументы для принятия непопулярных решений. Когда люди видят, что с ними общаются, стараются найти общий язык, то их проще убедить в нужности того или иного выбора. Литва делает ставку на диалог между местной властью и громадой. Там считают, что только благодаря взаимопониманию можно выработать успешную стратегию развития. Впрочем, это актуально как для Вильнюса и  Каунаса, так и для Одессы. 

Мария ШЕВЧУК,  «Одеські вісті»

Что это значит – быть одесситом

Впечатлившись опытом государств Балтии, где граждане активно участвуют в принятии решений, касающихся жизни общества, мы решили поинтересоваться, как же обстоит дело у нас с этим вопросом? 

Мы знаем, что на уровне города и области уже неоднократно предпринимались попытки вовлечь граждан в принятие муниципальных управленческих решений. Но показатель в 30% для нас, скорее всего, будет фантастическим.

– У нас эта цифра, конечно, меньше, – считает аспирантка кафедры социологии Института социальных наук Одесского национального университета Виктория Баласанян. – Я думаю, активных граждан, которые постоянно занимаются общественной деятельностью, – процентов пять. Сейчас значительно больше людей вовлечено в волонтерскую деятельность, многие помогают деньгами общественным организациям. Это активная гражданская позиция, но это не участие в принятии решений.  

Виктория на пару лет моложе украинской независимости, и соответственно – отечественного местного самоуправления в его современном понимании.  Среди ее научных интересов – локальная идентичность наших земляков. По данным, которыми располагает Виктория, в нашей стране после событий 2014 года очень выросла именно гражданская всеукраинская идентичность. Если до 2014 года себя в первую очередь украинцами считали 50% опрошенных, то после событий на Майдане эта цифра выросла до 65%.

При этом в Одессе сохраняется довольно распространенная локальная одесская идентичность. О ней говорят 46% опрошенных. У коренных одесситов этот показатель достигает 50%. А вот гипотеза, что локальная идентичность должна способствовать самоорганизации, большей ответственности за судьбу своего города, подтверждения почему-то не нашла. Индекс склонности к солидаризации, увы, в Одессе оказался не выше, чем где бы то ни было. 

– Я думаю, тут важно выяснить, что люди вкладывают в понятие «быть одесситом», – говорит Виктория. – И лишь тогда мы сможем выяснить, почему этот заявленный городской патриотизм не ведет к солидаризации, к объединению, к участию в общих проектах.

А если будет выяснена причина такой бесплодности одесского патриотизма, то можно будет подумать и о том, как ее устранить.

Иван ОСАУЛЕНКО