Ошибки первых дней
Если румынская разведка изначально готовилась работать в условиях наступательной войны, то советской разведке довелось действовать в качественно новой ситуации. Вопреки разработанным ранее планам, воевать пришлось не на территории противника, а на своей. Это, естественно, сказывалось на эффективности работы. Спешно создавались группы для работы на оккупированной территории, забрасывались разведывательные и диверсионные отряды в глубокий тыл противника. К сожалению, неподготовленность и поспешность зачастую становились причиной провалов. К тому же был явно недооценен фактор настроений местного населения в первые дни войны, особенно, в Бессарабии, где свежа была память о советских репрессиях и депортациях.
С начала войны и до 30 августа органы румынской безопасности определили, что в различных регионах Румынии проводилась активная заброска советской агентуры: в румынской Молдове – 65 советских парашютистов (из них схвачено только 13), 17 – в Буковине (поймано 15), 23 – в Бессарабии (поймано 11), 11 – в Мунтении (на свободе остался один) и 8 – в Добрудже. Несмотря на то, что часть советских разведчиков и диверсантов так и не была схвачена, как отмечали румынские контрразведчики, особой активности с их стороны замечено не было.
На протяжении сентября-октября румынской жандармерии при поддержке местного населения удалось ликвидировать следующие партизанские и разведывательно-диверсионные группы: 1 сентября в Белгороде-Днестровском – капитана Содболева, 4 сентября в Бендерах – группу из 14 человек под командованием капитана Петрова, 10 сентября в Кишиневе – группу из 7-10 человек, возглавляемую Юрием Киселенко и Андреем Бандебером, 2 октября в Кишиневе группу из 22 человек во главе с Никифором Грицком и другие. Проводились также своеобразные превентивные меры – арестовывали бывших коммунистических активистов, участников Татарбунарского восстания, и вообще всех, кто был замечен в симпатиях к Советской власти и СССР.
Как показал опыт, неподготовленность и ошибки военной разведки нередко очень дорого стоили войскам и могли серьезно влиять на ход сражений. Классическим здесь является пример Южного фронта, который оборонял Бессарабию. Разведотдел Южного фронта 2 июля 1941 г. определил группировку противника в районе Стефанешть в 9-10 дивизий (в том числе 5-6 танковых и моторизованных), а количество танков – в 900 – 960 единиц. На самом деле там находилось всего 5 пехотных дивизий и 5 бригад (из них только одна танковая) и всего 60 танков. В результате командование Южного фронта неверно оценило ситуацию и направление возможного удара противника, что повлекло за собой отступление советских войск к Днестру. Вообще, разведке Южного фронта танки тогда мерещились всюду, даже там, где их не было вообще, например, на крайнем южном фланге, который обороняла 25-я стрелковая дивизия.
Аналогичная ситуация на Южном фронте случилась и тремя днями позже, когда командующий фронтом Иван Тюленев принял решение отвести 18-ю и 9-ю армии за Днестр на позиции укрепленных районов. Основанием такого решения стало предположение, что перед фронтом действуют до 40 пехотных и 13 танковых и моторизованных дивизий. На самом деле пехотных соединений оказалось в два раза меньше, а танковых и моторизованных вообще не было.
К числу ошибок советской разведки начального периода войны можно отнести и печально известную «десантоманию», боязнь высадки морских десантов, которая, по мнению, ряда исследователей, сыграла фатальную роль в прорыве немецких войск в Крым. Эти события непосредственно касались и обороны Одессы, поскольку отвлекали дополнительные силы Черноморского флота. С началом войны Ставка Верховного Главнокомандования поставила перед сухопутными войсками Крыма задачу вести оборону побережья и не допустить высадки как морского, так и воздушного десанта, а перед Черноморским флотом – обеспечить господство советских военно-морских сил на Черном море. В памяти были еще слишком свежи десантные операции гитлеровцев на Крите и в Норвегии.
И это притом, что военно-морской флот Румынии на 22 июня 1941 г. имел в своем распоряжении 40 основных военных судов: 23 – на Черном море и 17 – на Дунае. Наиболее сильными кораблями были 4 эсминца, однако только два из них были относительно новой постройки (1928-29). Единственная румынская подводная лодка «Delfinul» на протяжении 1941 г. лишь несколько раз выходила в море, но без особых успехов. Наиболее современными военными кораблями были 3 торпедных катера и минный заградитель, спущенные на воду после 1939 г.
Для сравнения: Черноморский флот полностью доминировал на Черном море и имел в строю: 1 линкор, 5 крейсеров, 17 лидеров и эсминцев, 2 сторожевых корабля, 44 подводные лодки, 4 канонерские лодки, 2 минных заградителя, 12 тральщиков, 78 торпедных катеров (больше торпедных катеров, чем флоты Германии, Италии, Румынии и Турции вместе взятые), 24 охотника за подводными лодками.
Генерал Батов, в 1941 году занимавший должность командующего сухопутными войсками Крыма, писал: «Поскольку Ставка Верховного Главнокомандования и Южный фронт тогда не интересовались положением в сухопутных войсках Крыма – им было не до нас, – нам приходилось получать ориентировку преимущественно через штаб флота. У меня сохранились выписки из разведывательных и других штабных документов того времени. Чего тут только нет! 22 июня: в Констанце готовится десант... авиаразведкой обнаружены 10 транспортов противника... направление на Крым. 24 июня: на траверзе Шохе обнаружена подводная лодка... концентрация судов в районе Констанцы свидетельствует о подготовке десанта... на аэродромах Бухареста скопление шестимоторных транспортных самолетов для переброски парашютистов. 27 июня: итальянский флот проследовал через Дарданеллы в Черное море для высадки десанта в Одессе и Севастополе. 28 июня: подтверждается наличие в Констанце 150 десантных катеров. В первой половине июля то же самое – из района Констанца, Тульча, с аэродромов Румынии можно со дня на день ждать десантов, как морских так и воздушных. 7 июля штаб Дунайской флотилии сообщил, что из портов Болгарии и Румынии в неизвестном направлении вышли 37 транспортов с войсками...»
17 августа, в начальный период обороны Одессы, Военный совет Черноморского флота получил из Москвы от наркома ВМФ Николая Кузнецова сообщение: «По агентурным данным, немцы готовят десант в Крым из румынских и болгарских портов, и десант будет поддержан авиацией, действующей из района Николаева».
В итоге, наряду с развертыванием сухопутных войск, для противодействия десанту было создано три отряда кораблей, в составе которых были крейсера «Красный Крым», «Червона Україна», вспомогательный крейсер «Микоян», пять эсминцев и другие суда и корабли.
Эта десантомания коснулась и Одессы. Маршал Советского Союза Николай Крылов, в то время занимавший должность начальника штаба Приморской армии, писал о событиях 18 августа: «К прочим тревогам дня прибавилось донесение воздушной разведки флота о выходе из румынского порта Сулины группы транспортов, эскортируемых сторожевыми катерами и самолетами. Не исключалось, что их курс ведет к району Одессы... Не знаю, были ли на этих судах войска и входило ли тогда в планы неприятельского командования нанесение нам комбинированного удара, включавшего высадку у Одессы морского десанта, но считаться приходилось и с такой возможностью. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не узнали, что эту группу кораблей атаковали черноморские летчики и, потопив два транспорта, заставили остальные повернуть обратно».
Вице-адмирал Жуков получил более конкретное задание. В срочной радиограмме командующего ЧФ Ф. Отктябрьского содержалась следующие данные: «из Сулины вышли 8 крупных и 4 малых транспорта с десантом, в охранении 10 катеров. Вылетела наша авиация. Вам приготовиться уничтожить корабли противника внутри минного заграждения».
К чести командования Одесской военно-морской базы (ВМБ), оно не повелось на эту информацию. Заместитель начальника штаба базы капитан 3-го ранга Деревянко, после получения информации из штаба ЧФ высказал сомнение относительно того, что на транспортах находится именно десант, указав на отсутствие у румын такого количества транспортов. Начальник штаба базы, капитан 1-го ранга Иванов, согласившись со сделанными в докладе оценками и выводами, предложил не отвлекать значительные силы отряда Северо-Западного района от огневой поддержки и поддержки войск. Командир базы вице-адмирал Жуков принял решение во исполнение приказа выслать против каравана отряд торпедных катеров, канонерскую лодку и эсминец.
Так что, какой десант 18 августа бомбили советские летчики, непонятно, но понятно другое – неверная информация, получаемая разведывательным отделом штаба ЧФ, также как и разведывательным управлением Наркомата ВМФ, не способствовала эффективности советских войск на Черноморском театре военных действий. Остается только догадываться, были ли эти ошибки следствием проколов собственно военно-морской разведки или результатом целенаправленной дезинформационной кампании немецко-румынского командования.
Существует и другой яркий пример, уже с противоположной стороны. Ошибка румынской войсковой разведки, принявшей отход 90-го стрелкового полка 95-й стрелковой дивизии за общее отступление советских войск в сторону Кишинева, а затем и пренебрежение ведением разведки в ходе движения войск дорого обошлись 35-й румынской резервной пехотной дивизии в бою под Долной 8-9 июля 1941 г. Движение колонны было своевременно обнаружено советской разведкой. В результате внезапной атаки двух батальонов 90-го стрелкового полка противник был взят в «клещи», окружен и разбит. В бою был ранен командир 63-го румынского артиллерийского полка полковник Качинськи. Кроме серьезных людских потерь (до 15 июля 35-я румынская резервная дивизия потеряла 177 убитых, 2295 пропавших без вести и 309 раненых) было потеряно вооружение 63-го артиллерийского полка и двух батарей 55-го моторизованного артиллерийского полка.
