На передовых рубежах

Разведывательную поддержку 4-й румынской армии в ходе боев под Одессой осуществляли Центр № 1 (Передовой информационный центр «Галац») под руководством капитана Николае Томеску, Центр № 2 (Передовой информационный центр «Яссы») под руководством майора Георге Балотеску и разведцентр «В» Генерального штаба под руководством подполковника Александру Ионеску (псевдоним «Алион», по первым буквам имени и фамилии).

Информационный центр «Яссы» (№ 2) действовал в зоне 1-го румынского армейского корпуса, а затем 3-го армейского корпуса (против войск Западного сектора Одесского оборонительного района), центр «Галац» (№ 1) – в зоне 21-й пехотной дивизии. 

Забегая вперед, стоит заметить, что именно СИС, а конкретнее Информационный центр № 3 «Одесса», созданный после взятия Одессы, боролся против советских партизан и диверсантов, в том числе и группы Молодцова-Бадаева. Также румынская разведка несет ответственность за репрессии против жителей Одессы и террор в отношении еврейского населения. В частности, командир Информационного центра «В» ІІ секции Румынского Генштаба Александру Ионеску еще в июле 1941 г. предложил «План по удалению иудейского элемента с бессарабской территории, находившейся под советским господством». 

Стоит сказать несколько слов о персоналиях. 

СИС, как уже говорилось выше, возглавлял Еуджен Кристеску (1895 – 1950) – опытный полицейский, длительное время проработавший в сигуранце. Получил степень доктора права в Ясском университете. Был противником короля Кароля ІІ и преданным соратником Иона Антонеску. Сумел значительно повысить эффективность возглавляемой им СИС, активно работавшей как против Советского Союза, так и против западных союзников. Несет ответственность за гибель тысяч евреев в Бессарабии и Транснистрии. После падения режима Антонеску был арестован, осужден за военные преступления. Умер в тюрьме. 

Еще одной ключевой фигурой румынской разведки периода битвы за Одессу был Ион Лиссиевич (1898 – 1974) – кадровый офицер, окончил артиллерийское училище, затем – высшее военное училище. В военной разведке – в 1930 – 1932 гг., возглавлял Разведывательный центр «Черновцы», подчинявшийся непосредственно Секции II (разведывательной) Генерального штаба румынской армии. Затем на различных командных должностях. Возглавлял 2-е бюро (разведка и контрразведка) Секции II, затем 1-е бюро. С мая 1941 г. – действующий офицер СИС, произведен в полковники, назначен руководителем Секции I внешней разведки, возглавлял «Мобильный эшелон СИС», получив в свое распоряжение всю агентуру Восточного фронта СИС. С 1944 г. возглавил СИС. Был арестован коммунистическими властями Румынии и осужден на 15 лет. Освобожден в 1963 г. В 1970 г. столичный военный трибунал принял решение, снимающее с него обвинение в военных преступлениях. 

О руководителях советской разведки, к сожалению, известно гораздо меньше. Так, разведывательный отдел штаба Приморской армии возглавлял Василий Семенович Потапов, назначенный на эту долж­ность в июле 1941 г. Родился в 

1903-м, в Красной Армии с 1925 года. В 1942 году был награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды. 

Кроме разведотдела Приморской армии разведывательную и контрразведывательную работу во время обороны Одессы вело Управление Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) по Одесской области, которое на тот момент возглавлял Леонид Андреевич Малинин (1907 – 1982). Уроженец Екатеринбурга. Окончил железнодорожный техникум, в 1935 – 1937 гг. был курсантом Центральной школы ГУГБ НКВД СССР. В органах ОГПУ-НКВД с 1933 года, первоначально оперативный работник Управления госбезопасности УНКВД Западно-Сибирского края. Начальник УНКВД Одесской области с января 1941 года, затем после разделения Наркомата внутренних дел и Наркомата госбезопасности – начальник УНКГБ Одесской области, затем вновь начальник УНКВД в Одесской области. В 1941 году – в звании старшего лейтенанта госбезопасности. Затем начальник УНКВД (УНКГБ) Новосибирской области, Тернопольской области. Работал в 1-м главном (разведывательном) управлении НКГБ (МГБ). В 1947 – 1948 гг. сотрудник Комитета информации (такое название носила в то время советская разведка) при Совете Министров СССР. Был предан суду чести Комитета информации, после чего работал на разных гражданских должностях – инструктором ВОХР, инженером киевского «Мостостроя». Был награжден орденом Красной Звезды (1940 г.), орденом Ленина 

(1941 г.); орденом Трудового Крас­ного Знамени (1943 г.)

Разведывательный отдел штаба Черноморского флота возглавлял Дмитрий Багратович Намгаладзе (1904 – 1957). Грузин, в РККА с июля 1922 года. Начальник шифровального отделения штаба 1-й Грузинской стрелковой дивизии, затем – с декабря 1929 года по сентябрь 1930 года – слушатель Курсов командно-начальствующего состава при 8-м Отделе (шифровальном) РККА. В дальнейшем на должностях помощника, начальника 8-го отделения штаба Кавказской Краснознаменной армии, с мая 1936 года по октябрь 1938 года начальник штаба и с апреля 1938 года временный командир части – XI Отдельной авиационной эскадрильи ВВС Черноморского флота (ЧФ). В 1937 – 1938 гг. неоднократно выполнял специальные правительственные задания. С апреля 1938 года по 1955 год начальник разведывательного отдела штаба ЧФ. Скоропостижно скончался в 1957 году, похоронен в Севастополе на кладбище Коммунаров. Награды: орден Ленина, два ордена Красного Знамени, орден Нахимова II степени, орден Отечественной войны I степени, орден Красной Звезды, медали: «За оборону Севастополя», «За оборону Кав­каза» и другие.

О деятельности советских разведывательно-диверсионных под­разделений в период обороны Одессы имеются очень скудные данные. Плотность войск под Одессой с обеих сторон была настолько велика, что это усложняло заброску агентуры и диверсионно-разведывательных групп. Поэтому заброска в тыл противника осуществлялась по морю. Примером такой заброски стала высадка отряда имени Дзержинского. В ночь на 28 августа укомплектованный добровольцами отряд имени Дзержинского был погружен на борт канонерской лодки «Кубанец» и высажен десантом на берег между селами Коблево и Аджиаска. Отряд был обнаружен. Неравный бой продолжался целый день. Смертью храбрых пал в этом бою командир отряда Г.М. Цыбульский. Ночью оставшиеся в живых попытались прорваться из окружения. В Одессу смогли вернуться только два бойца, они и доложили командованию о судьбе десанта.

Вторым путем был Днестровский лиман. Надо сказать, что работа советских разведчиков и диверсантов была сопряжена с огромным риском. В случае попадания в плен их ждала неминуемая смерть. Открытые румынские документы дают нам возможность узнать имена героев тайного фронта. 17 сентября 1941 года 7-я румынская пехотная дивизия сообщила, что 13 сентября в районе 

с. Маяки была обнаружена диверсионная группа численностью около 30 человек, возглавляемая капитаном Михайленко. Группа переправилась в тыл румынско-немецких войск на лодках через Днестровский лиман с заданием напасть на штабы румынских соединений. Отряд был обеспечен радиопередатчиком, имел на вооружении два пулемета, гранаты, различное стрелковое оружие. В ходе боя со взводом 7-й пехотной дивизии были взяты в плен 20 советских диверсантов (среди которых три женщины). Шестеро погибли в ходе боя. Взятые в плен были казнены.

Позже, 15 сентября, на участке той же 7-й дивизии отряд из 18 человек атаковал на дороге Яски-Беляевка отставшие от частей грузовик и телегу. В ходе предпринятых румынскими войсками мер пятеро партизан были убиты, 13 взяты в плен и казнены. 2-е бюро дивизии проинформировало, что некоторым советским военнопленным удается бежать из-под охраны и присоединиться к партизанам. В связи с этим они предложили обратить особое внимание на передвижение отдельных телег и малых соединений в тылу.

В связи со сложностью заброски агентуры основным источником информации о противнике как для советской, так и для румынской разведки оставались авиаразведка, наземное наблюдение и опрос пленных. Именно на основании опроса пленных составлялись информационные сообщения отдела «В» Генерального штаба румынской армии и соответствующих бюро штабов корпусов и дивизий. 

Информационные сообщения, которые готовились отделом «В», содержат в себе разнообразную информацию, прежде всего данные о расположении и перемещении советских частей, добытые у пленных. Для подтверждения информации использовались перекрестные допросы и сравнения полученных сведений.

Румынская разведка 3 сентября доносила:

«Все надежды защитников Одессы связаны с Черноморским флотом, авиацией и гидроавиацией.

Пленные заявили, что до отъезда их из Одессы ожидалось прибытие эскадры.

Оборона города базируется также на борьбе на улицах, для которой требуется участие всего населения города (рабочие фабрик организованы в батальоны, существующие на каждой фабрике с начала войны).

Создан также полк из бывших бойцов Красной гвардии (коммунистический полк), которые воевали в гражданскую войну в России 1918 – 1921 гг.)»

Впрочем, точность данных, полученных от пленных, вызывает сомнения. 5 сентября 2-я секция штаба 4-й армии информировала 1-е бюро 2-й секции Генерального штаба:

«Из заявлений военнопленных следует:

– из Севастополя прибыли 1-й, 2-й, 3-й и 4-й полки морской пехоты, в каждом по 2000 человек (1-й и 2-й полки были сформированы в Одессе еще в августе).

– полки 100 и 101 с Кавказа (скорее всего речь идет о маршевых ротах, а не о полках – А.Ф.);

– ощущается нехватка офицеров; каждая рота имеет по крайней мере одного офицера в качестве командира, взводами командуют солдаты.

– 7-й русский кавалерийский полк, понеся большие потери, был ликвидирован;

– вследствие атаки 31 августа 11-го армейского корпуса войска отодвинулись в сторону Дальника, а командный пункт 25-й дивизии из Татарки, который сбежал в Одессу. 

– были сбиты 3 сентября 2 самолета RATA и 3 – советских».

Следует сказать, что благодаря допросам пленных румынское командование имело детальный план расположения баррикад в Одессе, знало расположение основных заводов, производящих военное снаряжение и боеприпасы. 

Значительное внимание уделялось настроениям населения и советских войск. Правда, в последнем случае, полученная информация могла быть обманчивой. Ведь попавший в плен солдат или офицер уже сам изначально деморализован. Так, например, 12 сентября в обобщающем сообщении отдел «В» отмечал: «Моральное состояние войск снизилось очень сильно. Офицеры также деморализованы. В роте, в которой служил пленный, зарегистрированы случаи самострелов». 

Однако, судя по дальнейшему развитию событий, с оценкой морального состояния защитников Одессы румынская разведка явно просчиталась.

Информационное сообщение 

№ 202, составленное по результатам допроса пленного политработника, называлось «Способ, которым проводится пропаганда в армии». 

Особо интересовало румынских разведчиков и мнение советских солдат о румынской армии. Советские военнопленные, например, дали следующую характеристику: «румынская пехота действует робко, не использует особенности местности и не осуществляет движение перебежками с одной позиции на другую... Каждая атака предваряется движением с шумом и галдежом, который слышен за 1-2 км. Когда на фронте слишком тихо, советы делают вывод, что мы ведем приготовления к большой операции».

Естественно, что в сфере интересов румынской разведки находились и советские спецслужбы. Отделом «В» был подготовлен ряд информационных сообщений о структуре и составе органов НКВД. 

Так, по результатам допроса захваченного в плен сотрудника Особого отдела Одесской военно-морской базы отделом «В» было подготовлено информационное сообщение № 188 от 2 сентября 1941 г. об организации особых отделов НКВД и ГУГБ. В нем приводится список сотрудников особого отдела Одесской военно-морской базы и количество информаторов, находящихся в их распоряжении. Так, старший оперативный уполномоченный политрук Ганзенко курировал 68 секретных агентов, старший оперативный уполномоченный Гончаренко – 50 агентов, оперативный уполномоченный Мовчан – 30 агентов.