Была дана характеристика работы с агентурой: «Каждый завербованный агент, резидент или информатор подписывает документ, которым обязуется хранить полную тайну о миссиях, которые будут ему поручены. Конспиративное имя выбирается самим завербованным и может иметь название города, реки, озера и т.д. Для каждого составляется дело, в которое записываются данные курируемого агента, а также фотография. На обложке дела пишется конспиративное имя, а внутри – подлинное. Дело содержит все оригиналы информационных сообщений агента».
Далее в информационном сообщении приводятся имена и конспиративные псевдонимы 35 информаторов Особого отдела Одесской военно-морской базы, скорее всего тех, кто был «на попечении» у взятого в плен особиста.
По результатам допроса захваченного советского разведчика Михаила Родионова была подготовлена записка «Способы вербовки и обеспечения шпионов и банд террористов НКВД Одессы».
12 сентября Информационный центр «В» подготовил информационное сообщение № 193 «Танковые подразделения, действующие в районе Одессы», где указывал, что защитники города имеют в своем распоряжении около 25 танков БТ-7 и о том, что ожидается прибытие еще около 300 танков. Эта цифра выглядит, честно говоря, малореальной. Дается и характеристика советских танков. Правда, здесь налицо очевидная путаница. Так, советский легкий танк Т-26 характеризуется как 4-тонная машина, вооруженная одним пулеметом (на самом деле имел вес 10 тонн и был вооружен 45-мм пушкой и пулеметом), а плавающая танкетка Т-37 как 5,5-тонный танк, вооруженный 32-мм пушкой и пулеметом. Кроме этих 25 танков, говорилось в информационном сообщении, в Одессе есть бронированные тракторы.
Примечательной особенностью румынских разведсводок является, образно говоря, особое внимание к национальному вопросу. В списках командного состава, добытого путем допроса пленных, напротив офицеров еврейской национальности (чаще всего это были политработники) делалась особая пометка «еврей» или «жид» (jidan).
Особый интерес представляет собой разведывательное донесение от 5 октября 1941 г. 2-го бюро 3-го армейского корпуса к командованию 4-й армии относительно подземных выработок в Одессе и окрестностях. Они, в частности, информировали:
«Между селом Нерубайское и Одессой существует длинный зигзагообразный туннель протяженностью 6 км, шириной 34 м и высотой 2,5 м.
Этот туннель начинается с северного края села Нерубайское (на расстоянии 100 метров восточнее дороги, идущей от Фоминой балки). Другой вход, который связан с тем же туннелем, также замечен на северной окраине села Нерубайское, на расстоянии 200 метров западнее означенной дороги.
Пройдя по данной дороге 300 метров на юг, внутри села Нерубайское, в западной части выпилено устье погреба, которое также связано с туннелем, расположенным южнее, а на расстоянии 1000 м в левой части выпилено второе устье погреба под селом Нерубайское, а главный туннель идет до села Усатово, где имеет другую серию ответвлений. На расстоянии 400 м к западу от церкви Усатово выпилен вход, который связан с туннелем, расположенным южнее».
Как видно из информационного сообщения, румынская разведка понимала то значение, которое играли катакомбы в организации подпольно-партизанского движения, и еще за 11 дней до оставления советскими войсками Одессы предлагала принять меры по недопущению их использования в качестве партизанских баз, отмечая: «Катакомбы, указанные южнее Усатово и Нерубайского, имеют возможность быть хорошо приспособленными для большого количества партизан и даже войск. Катакомбы в целом имеют глубину 5 – 10 км, и на входах оголены отверстия колодцев. В период 1918-1919 гг. эти катакомбы использовались группами коммунистических партизан против белой армии. Рекомендуется, как только будут заняты эти села, все входы взять под жесткий контроль с целью недопущения их использования».
Советская разведка выиграла дуэль
Стоит заметить, что румынское командование своевременно получало данные о высадке в Одессе новых частей. Так, например, по итогам опроса одного из советских пленных отмечалось: «Пленный слышал, что 5 и 6 сентября разгрузились в Одессе транспорты с войсками числом около одной дивизии, прибывшие из Новороссийска».
Активно работала и разведка Приморской армии. Начальник штаба Отдельной Приморской армии Николай Крылов, впоследствии Маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза, в своей книге «Не померкнет никогда» дает следующую характеристику действиям разведчиков Приморской армии: «У нас был хороший контакт с размещавшимися по соседству штабными разведчиками. Начальник разведотдела – худощавый, подвижный майор В.И. Потапов, заглядывал ко мне по нескольку раз в день со свежими новостями. Он и его ближайшие помощники, капитаны Б.С. Ковтун и А.Н. Леонченко, работали инициативно, напористо. Они не давали покоя своим коллегам, занимавшимся разведкой в секторах, сами организовывали вылазки за «языками». Источником ценной информации стал для разведотдела, в частности, радиообмен штабов 4-й румынской армии, который велся так, что нередко позволял раскрыть неприятельские намерения, переброску к Одессе новых соединений, подготовку очередных ударов против нас. Вообще, разведчикам удавалось узнавать о противнике немало».
Конечно, как и в случае с советскими пленными, добытая информация зачастую содержала неточности и слухи. Из книги в книгу кочует информация о том, что 22 августа на фронте под Одессой находился сам «кондукэтор» Ион Антонеску. Антонеску, действительно, не раз посещал позиции румынских войск под Одессой. Но именно 22 августа, как следует из журнала самого маршала, он находился в своем штабе в Бендерах.
Стоит отметить не только успешность действий войсковых разведчиков, но и работу авиационной разведки. Так, 16 августа советская воздушная разведка обнаружила переброску 1-й румынской бронетанковой дивизии из Восточного сектора в район Раздельной. Благодаря данным разведки, на участке 95-й дивизии удалось создать мощную противотанковую оборону и одержать первую серьезную победу в битве под Карпово 18 августа, которая румынскими историками названа «катастрофа под Карпово».
Сыграла свою роль авиаразведка и в ходе Григорьевского десанта. Получив данные от сбитого румынского летчика о недавно появившихся аэродромах в районе сел Баден (ныне Очеретовка) и Зельцы, и базирующихся на них немецких самолетах (скорее всего речь шла о пикирующих бомбардировщиках Ju-87, недавно прибывших под Одессу и уже успевших потопить два советских боевых корабля), советские летчики сумели скрытно произвести авиаразведку и утром вылетели на штурмовку. И хотя данные об уничтоженных на земле самолетах противника выглядят преувеличенными (якобы было уничтожено до 20 самолетов, о потере такого количества самолетов источники противоположной стороны не сообщают), тем не менее, советским летчикам удалось сковать действия вражеской авиации.
Отдельное место в деятельности разведки занимали мероприятия по обеспечению скрытности приготовлений к боевым операциям. И здесь надо сказать, что советская разведка действовала весьма успешно. Например, для румынской разведки не прошла незамеченной высадка в Одессе 157-й стрелковой дивизии. Однако ей так и не удалось разгадать направление главного удара, что и стало одной из причин успеха Григорьевского десанта. Столь же успешным и неожиданным был и контрудар Приморской армии 2 октября.
И естественно, вершиной деятельности можно считать прикрытие операции по эвакуации войск Приморской армии из Одессы в Крым. Была умело создана видимость подготовки нового наступления и прибытия пополнений, совершенствовалась оборона, организация связи между армейскими частями и кораблями, поддерживался установленный режим огня, передний край освещался ракетами, противнику подбрасывались ложные документы о прибытии новых войск. 11 – 12 октября, в ходе наступления румынской пехотной дивизии, были заняты Гниляково и Алтестово. В плен попали несколько десятков советских солдат. Однако их допрос ничего не дал.
Все же мероприятия по эвакуации не прошли абсолютно незамеченными. 12 октября 1941 г. вышла «Оперативная инструкция № 5 для командующих армейскими корпусами 5, 6, 1, 3, 11 и 4», подписанная командующим 4-й румынской армией генералом И. Якобич, в которой были такие строки: «1. Противник продолжает активно сопротивляется и даже наносит существенные контрудары. Все-таки признаки эвакуации Одессы увеличиваются, что может привести к возможности нанесения быстрого удара».
При всем при том, точная дата эвакуации Приморской армии осталась неизвестной для румынской разведки.
4 ноября 1941 года, вскоре после взятия Одессы, 2-м (разведывательным) отделом 4-й румынской армии была подготовлена справка под названием «Данные о действиях советских войск, противостоящих 4-й армии в Бессарабии и Транснистрии за время ведения боевых действий 22 июня – 16 октября 1941 года», предназначенная для изучения и учета в дальнейшем опыта ведения боевых действий с Советской Армией. В разделе «Разведка и контрразведка», в частности, отмечается: «Советское командование широко использовало разведывательную сеть НКВД, которая была подготовлена заранее и вступила в действие после начала войны как на территории СССР, так и на нашей территории. Русские хорошо знали численность наших войск и наши задачи. Во время отступления они вербовали и оставляли для сбора информации на территории Бессарабии и Транснистрии местных жителей. Так же использовались и разведывательнодиверсионные группы». И далее о работе контрразведки: «При помощи осведомителей НКВД и бдительных местных жителей большинство наших агентов было схвачено или уничтожено органами НКВД. Среди солдат и офицеров советской армии находится большое количество осведомителей контрразведки».
Как говорится, характеристика исчерпывающая. Можно сказать, что советская разведка выиграла дуэль. Свидетельство тому не только удачные операции частей Приморской армии, но и блестяще проведенная эвакуация советских войск из Одессы.
