Порто-франко в Одессе – одна из вечных тем. Спекуляции на ней сделали карьеру не одному политику.
Год назад в Верховной Раде был зарегистрирован проект закона, предусматривающий создание свободной экономической зоны, включающей в себя не только город и порт, но и всю территорию Одесской области. Его авторы, народные депутаты Скорик, Пресман и Рабинович, убеждены, что лишь СЭЗ спасет экономику региона. Правда, и они, и прочие апологеты этой идеи стыдливо умалчивают о том, что экономическое чудо Одессы состоялось не благодаря, а скорее вопреки порто-франко. Единственным жизнеспособным порождением порто-франко оказалась системная коррупция, ставшая визитной карточкой Одессы на долгие двести лет.
В апреле 1817 года Одесса, которую современники называли «республикой бандитов» и «помойной ямой Европы», превратилась в государство в государстве, где горожане, идя на работу, проходили по две таможни. Первая попытка создания в Одессе так называемой вольной гавани предпринималась еще в 1798 году «иностранным магистратом». Впоследствии хлопотал о ней и герцог Ришелье. Воплотить же идею в жизнь удалось лишь его преемнику – графу Ланжерону. Манифест «о даровании порто-франко» был подписан Александром I 16 апреля 1817 года. Новый торгово-экономический режим был введен сроком на 30 лет и вывел Одессу из общей таможенной системы Российского государства. Размер пошлины стал составлять сначала пятую часть, а затем две пятых от обычного таможенного сбора.
Проект первоначальной разделительной межи, разработанный Жозефом-Филиппом Мейффреди, был крайне неудачным. Граница порто-франко растянулась более чем на 36 км, включая 12-километровую зону Куяльницкого и Сухого лиманов. Тем не менее проект был представлен Ланжероном императору на одобрение. Для охраны первой черты порто-франко было построено 17 караульных будок и две таможни. В целом эта затея обошлась городу в весьма значительную сумму – 150 тыс.рублей. Неудивительно, что и этот, и ряд других необдуманных поступков графа привели в 1823 году к его отставке. Современники писали о Ланжероне: «храбрый генерал, добрый правдивый человек, но рассеянный, большой балагур и вовсе не администратор». Надо отдать Ланжерону должное, – он и сам сознавал свою неспособность к административному управлению. «Можно судить по этому об обременявшей меня работе и о полной невозможности ее выполнить...», – писал он.
Пресечь поток контрабанды на столь протяженной таможенной границе было попросту невозможно, и указом от 1 июня 1821 года первая линия порто-франко была ликвидирована, свободная от налогов зона сжалась до размеров Карантинной гавани.
В июне 1822 года граница была восстановлена, но теперь она охватывала уже только город. Она пролегала по нынешней Старопортофранковской, от дачи Ланжерона до места, где сейчас расположен Пересыпский мост. В результате Молдаванка, Слободка и Пересыпь оказались за пределами таможенной линии, и это порождало существенные неудобства для одесситов. С учетом всех этих недостатков в начале 1826 года была утверждена, а с 1 июля 1827 года начала функционировать новая граница порто-франко протяженностью 16 км. Она охватывала Пересыпь, Слободку, Молдаванку, Ближние и Дальние Мельницы и замыкалась между Малым и Средним Фонтаном.
Согласно журналу министерства внутренних дел «Общественное хозяйство города Одессы», изданному в 1851 году, «Одесса к 1822 году собрала таможенных сборов на сумму 40 миллионов рублей, что составило 14,5 % всех государственных доходов Российской империи». Это позволило Одессе за первые пять лет существования порто-франко выйти на третье место в империи по торговым оборотам, а затем и на второе.
Постепенно плюсы от порто-франко начали превращаться в минусы. Выросший поток товаров настолько загрузил таможню, что грузы уже шли без досмотра, а сами таможенники сказочно богатели на взятках. Результатом таможенной халатности стали многочисленные эпидемии. Грузы вовсе не проходили карантин, и как следствие именно кварталы припортовых зон в устье Карантинной и Военной балок стали очагами чумы в 1821, 1829, 1831 и 1837 годах. Наращивать промышленность и торговые площади в границах порто-франко было невозможно, – попросту закончилась земля. За каждый клочок ее в черте города велись настоящие войны. Одни предприниматели пытались удержаться внутри порто-франко, другие пытались их оттуда вытеснить. Взятки, разбойные нападения, попытки надавить на городские и губернские власти стали обыденными средствами борьбы за золотые метры порто-франко. Многие негоцианты даже бросили торговлю и стали спекулировать землей в городских кварталах. Как писал «Геродот Новороссийского края» А.А. Скальковский в книге «Первое тридцатилетие истории города Одессы», вышедшей в 1837 году, «ежемесячно от контрабанды государство теряло свыше 200 – 400 тыс. рублей». С точки зрения чистой экономики порто-франко себя исчерпало. Первые попытки упразднить его предпринимал еще Николай І, но Михаил Воронцов убедил царя тогда этого не делать, вероятно, в собственных интересах.
Однако порто-франко было обречено. Крымская война 1853 – 1856 годов вскрыла несостоятельность замкнутого хозяйства и ускорила процесс его упразднения. В 1856 году население и власти Одессы подали прошение о его полной ликвидации. Правительство продлило срок порто-франко еще на два года и ликвидировало его лишь 19 апреля 1859 года.
Режим порто-франко, существовавший в Одессе с 1817-го по 1859 годы, стал очередным мифом о превращении «свободного порта» в мировой торговый центр. Не стоит забывать, что бурное развитие Одессы началось до его введения и продолжалось после его отмены. Порто-франко стало подлинным тормозом развития городской промышленности – ведь на рынках Российской империи одесские товары облагались той же пошлиной, что и иностранные. А главное, – этот период жизни города был отмечен небывалым расцветом коррупции и контрабанды. После отмены порто-франко сухопутные таможни упразднили, оставив лишь портовую, взыскивающую ввозные пошлины. Работа в ней закипела с удвоенной силой – не только казна, но и чиновники стали зарабатывать громадные деньги. Одни лишь писцы на декларациях зарабатывали от 50 до 100 рублей в день. Одесская таможня вступала в новый этап своего развития, коррупция приобретала иные формы. Но об этом мы расскажем в следующий раз.
