На честь адмірала

На згадку про двічі Героя Радянського Союзу, адмірала флоту, Головнокомандувача флоту Радянського Союзу Сергія Георгійовича Горшкова в Ізмаїлі у день його ювілею, в останню п’ятницю лютого, відкрито меморіальну дошку.

Почесне право відкрити меморіальну дошку було надано ветеранові, який служив у роки війни в контррозвідці у складі Дунайської військової флотилії, старшому лейтенантові Костянтину Михайловичу Осипову та командирові 18-ї окремої бригади прикордонних сторожових кораблів, капітанові першого рангу Володимиру Вікторовичу Ісакову.

Суворо та урочисто пролунав величний (а інакше й не скажеш!) Гімн Радянського Союзу – як данина пам’яті славному адміралові.

Перший заступник міського голови Валерій Іванович Бавицький, віце-консул Генерального консульства РФ в Одесі Валерій Анатолійович Катункін, голова об’єднання підводників імені героя СРСР Луніна Володимир Іванович Білоусюк говорили про особливу значимість цієї події, про необхідність пам’ятати подвиг батьків та дідів, про те, наскільки важливо усім нам, особливо нашій молоді, повернення справжніх ідеалів.

– Ніхто не забутий і ніщо не забуте, – підкреслив командир 18-ї окремої бригади прикордонних сторожових кораблів, капітан першого рангу Ісаков. – І тому доказ – сьогоднішня урочиста подія. Тут, біля бойового бронекатера, біля пам’ятника морякам-дунайцям, встановлено дошку флотоводцеві Горшкову. Тому, хто вчинив подвиг на території СРСР, створивши океанський флот. Тому, хто приймав тут капітуляцію румунських кораблів. Тому, хто відомий тим, що виховав велику кількість командирів з’єднань, об’єднань, командувачів флотів. Тому, при кому Радянський Союз був океанською державою. Міць держави визначається наявністю військово-морського флоту та наявністю сильного цивільного флоту. Хотілося б, щоб традиції, закладені адміралом Горшковим, на території України зберігалися. І наші цивільні моряки, і он ті курсанти, яких зараз ми виховуємо – зобов’язані дотримуватися славних традицій батьків та дідів!

На знак вдячної пам’яті нащадків біля меморіальної дошки були покладені квіти, урочистим маршем пройшли воїни Ізмаїльського прикордонного гарнізону, курсанти Морської академії.

Євген МАСЛОВ,власкор «Одеських вістей», м. Ізмаїл

Снайпер

(Продолжение. Начало в номере за 2 марта 2010 года)

Секретный «отстрел»

– Сержант Никандров! Командир срочно вызывает! – выпалил запыхавшийся вестовой. – Прибыть с полной экипировкой!

Подобных «вводных» поступало уже немало. «Что же будет на этот раз?» – подумал про себя Юрий. Как позже выяснилось, из Москвы пришел секретный приказ сформировать команду из лучших снайперов. Вот в нее-то и попал Никандров, самый молодой из всех, но уже успевший зарекомендовать себя в конкретном деле. Эту группу в экстренном порядке перебросили на один из участков фронта. И уже здесь четко поставили задачу. Полковник, представитель Ставки, жестко сказал:

– На этой линии обороны закрепились «власовцы». Думаю, не стоит и объяснять, кто это такие. Предателей Родины надо отстреливать, как шелудивых псов. Без сожаления. Нам приказано их уничтожить. В плен не брать. Разведчики укажут вам места и ознакомят с местностью. Действуйте, как «в свободной охоте»…

«Измена Отчизне каралась смертью, – говорит Юрий Степанович. – И мы это понимали. Наши сердца не дрогнули, наоборот, будто окаменели. Конкретного «счета» не вел, но за время операции где-то около ста «власовцев» уничтожил лично только я. Но они не вошли в число «военных трофеев» – их просто не записывали. Да, предатель – всегда хуже врага»…

«Сорок девятый…»

К весне 45-го Никандров, уже старшина, приобрел достаточный боевой опыт. За его фронтовую нелегкую жизнь всякое бывало, многого натерпелся. В нем уже трудно было узнать того юного, безусого паренька из ополчения. Возмужал, окреп. Семь раз был ранен, но каждый раз возвращался в боевой строй. Теперь уже и он сам, по праву, мог поделиться своими «секретами» с молодыми снайперами. Как выбрать основную и запасную «засидки». Каким образом отыскать цели, чтобы не засекли бликов твоей оптики. Какова экипировка и что самое необходимое брать с собой пред выходом на задание. Особенности «ночной охоты». Вплоть до того, каким образом разминать затекшие суставы, конечности, согревать закоченевшие пальцы, протирать запотевшие линзы оптического прицела. Здесь каждая мелочь дорога.

До «лежки матерого волка» – Берлина – уже оставалось совсем немного, что называется, рукой подать, когда в одном из жарких боев старшину здорово «зацепило» осколками мины. Перед этим успел «снять» сорок девятого по счету фашиста. Тяжелораненого Юрия эвакуировали вместе с такими, как и он, в тыл, в город Одессу, в 411-й военный госпиталь. Здесь и встретил долгожданный День Победы. Со слезами радости на глазах. Его сердце наполнилось гордостью от сознания того, что лютый зверь наконец-то повержен и война закончена. И в этом есть, пусть самая малая, частичка его ратного труда.

После выписки из госпиталя указательный палец на правой руке у Юрия вообще не сгибался. Да и сама она висела, как плеть. Предстояли долгие и изнурительные месяцы профилактических тренировок. И, несмотря ни на что, Никандров сумел восстановить свое физическое состояние и должную форму. Вновь взял в руки оружие. Теперь только спортивное. А поначалу на спусковой крючок приходилось наживать средним пальцем.

Как снайпер у маршала уток

«перехватил»

Однажды осенью 1947 года Никандров охотился на пернатую дичь на одном из озер Беляевского района Одесской области. Выбрал удобное место, примостился на своей «плоскодонке» в камыше у овального мыска. Не мог пропустить он открытие сезона утиной охоты. Утренняя зорька только разгоралась. Над водной гладью узкой полоской стелился туман. Где-то прозвучал один выстрел, второй. «Соседи» приступили к «работе». Юрий, припав на колено в носовой части лодки, терпеливо выжидал «свой час». Послышался упругий характерный шелест крыльев, рассекающих воздух. Три скоростных «точки», три выстрела. Все – в цель. Через мгновение над водой появились еще пять крякв. Бил «влет» из своего автоматического охотничьего «маузера». И снова пять тушек шлепнулось в воду и пошло-поехало!

И вдруг чуть позади, на левом фланге, услышал, как кто-то возбужденно кричит: «Эй, охотник, пропусти для нас хоть парочку! Дай душу отвести!» Юрий присел на «перемычку» между бортами лодки, поднял вверх ствол, ответил: «Не стреляю!» – «Подплывай к нам» – «Приблизился к незнакомцам. Оба – в камуфляжах, лиц не видно – в накомарниках, рассказывает с улыбкой Юрий Степанович. – У меня уже пол-лодки кряков набито, а у них и пары не наберется» – «Не в том месте стали, – говорю им по-дружески. – Видно, по неопытности. Развернуться негде, обзор слабый». И осекся, услышав: «А ведь охотник прав, генерал». А я подумал: «Неловко как-то получается – самого генерала поучаю тактике. И тотчас выпалил: «От меня в подарок – 30 штук!» Мои собеседники засмеялись: «Идет! Вы здесь ночуете?» – «Могу и заночевать» – «Вот и хорошо. Заходите в нашу сторожку на берегу, попьем чайку с дымком».

Этот случай произошел не «генеральском озере». «Меня и раньше предупреждали: «Не ходи туда охотится, там начальство «промышляет». Не поверил. И вот на тебе, – разводит руками Никандров. – В общем, уже позже, вечером, у охотничьего костра узнал, с кем беседовал – с самим маршалом – Георгием Константиновичем Жуковым! А уток вместе зажарили…»

Меч самурая

После той необычной встречи на охоте прошло много лет. Юрий Степанович и не предполагал, что их пути-дороги вновь пересекутся. Судьба вновь улыбнулась ему, подготовив приятный сюрприз. На этот раз они увиделись в Москве, когда ему, как капитану сборной СССР по стендовой стрельбе, вручали почетный приз – семикилограммовую золотую вазу за первое общекомандное место в чемпионате мира. Присутствовал при этом и Жуков, чтобы поздравить спортсменов – представителей «ЦСКА».

После торжественного мероприятия уже все стали расходиться, как вдруг Юрий услышал: «А вы, Никандров, останьтесь!» – «С чего бы это?» – подумал, – неужели припомнил меня?» А Жуков с хитринкой в глазах и говорит, словно прочитав его мысли: «Что-то лицо ваше мне очень знакомо. Уж не на той ли охоте, на озерке, мы встречались?» – «Так точно, товарищ маршал!» – смущенно ответил бывший старшина. «У меня для вас есть особый «презент», – интригующе сказал Жуков и пригласил пройти с ним в одну из отдаленных комнат. Остановился у огромного массивного шкафа, открыл створки дверцы: «Вот, смотрите!» От увиденного у Никандрова даже дух перехватило! Чего только в этой «кладовой» не было! Сразу бросилась в глаза коллекция различного холодного и огнестрельного оружия. «Предлагаю взять на память лично от меня вот этот старинный рыцарский меч. За Ваш бойцовский твердый характер».

Я молча уставился на сияющий драгоценными камнями, в дорогом обрамлении ножен, тяжелый клинок искусной работы. Удивился чудесной отделке, витиеватой инкрустации на двуручной рукояти, – говорит Юрий Степанович. А Георгий Константинович продолжил:

«Хочу Вам его подарить. И не просто в качестве какого-то особого приза, а в знак личного расположения к Вам и признательности за Ваши непревзойденные достижения на мировой спортивной арене».

Маршал улыбнулся: «А то потом кое-кто скажет, что весь этот «арсенал» я присвоил, как свои собственные «трофеи». Да и большой исторической ценности все это не имеет. Мало ли кто и что мне когда-то «преподносил». Это наш фонд, реквизиции не подлежит. Все равно позже все это в музей передам. А на этот «жест» имею полное право, как фронтовик – фронтовику. Ну и… как охотник – охотнику…»

«Поначалу от увиденного у меня даже глаза разбежались, – вспоминает Юрий Степанович, – как бы оторопел. А потом пришел в себя, поостыл. Равнодушно взглянул на холодную сталь рыцарского меча. «Конечно, вещь стоящая, но мне вроде бы и ни к чему», – подумал. И выдавил из себя: «Ну, если уж как в память об этой незабываемой для меня встрече, можно взять в руки вот этот японский меч?» И замолчал. На него я сразу «положил глаз». Знал, что он значит для самурая. И о качестве стали тоже»

«Не возражаю», – удивленно ответил маршал.

«А хотите, с Вашего разрешения, я сейчас кое-что продемонстрирую?»

Заметив искорку лукавства в моих глазах, Жуков подыграл: «Ну-ка?!»

Я вытащил из ножен тяжелый немецкий меч рыцарских времен, поставил на «ребро». Предложил: «Держите-ка за рукоять…» Маршал даже не опешил, незамедлительно выполнил команду, заинтригованный моим поведением. Я обнажил лезвие самурайского меча, от которого исходило иссине-матовое сияние. Коротким полувзмахом резко ударил им по рыцарскому мечу, поднял его повыше, провел пальцем по лезвию. «Видите зазубрину? Вот вам и хваленая немецкая сталь. А на «японце» – ни намека на какую-то царапину. Вроде почти мифического танка «Адольф Гитлер» – громадина, толщина брони – дай боже! А наша «сорокопятка» насквозь пробила дыру в его «лбу». Жаль, «секрета» сплава стали «самурая» не знаем…»

Жуков сразу понял, что мне по душе. «Ну что ж, не прельстился на блеск камней, бери что тебе угодно». Вот так этот клинок самурая и оказался у меня».

«Так дайте же взглянуть на него, хотя бы краешком глаза! – чуть не вырвалось из моих уст.

А мой собеседник, словно предвидя этот вопрос, после короткой паузы, сказал: «Хотите услышать продолжение этой истории, о дальнейшей «судьбе» самурайского меча? Никогда не был настроен, чтобы «распространяться» на это тему. Да уж ладно, чего там. У самого вызывает двоякое чувство от поступка, однажды совершенного мной. И на душе, вроде бы, какой-то осадок лежит, не рассасывается. До сих пор сам себе не могу ответить – правильно ли я поступил тогда, или нет. В общем, судите сами…

Ко мне в гости заходило много людей. Самых разных. И вот как-то прицепился ко мне какой-то «жучок». Верткий такой, скользкий. «Продай да продай самурайский меч». Мол, коллекционирует их. Да и сумму приличную предлагал. Но я категорически отказывал, даже и не помышляя о продаже. А тут как раз появилось скрострельное ружье – «маузер-автомат» в эксклюзивном варианте. Моя «голубая мечта», как заядлого охотника. Но цена его «кусалась», такой суммы я не имел.

Каким-то образом тот хитрец-»жидок» узнал об этом и «нажал» на мою «ахиллесову пяту». Если бы я еще повременил – ружье бы уплыло в другие руки. Ну я и отдал ему меч, правда, не за цену ружья, а на треть меньше. Мой «покупатель» божился, что это последние деньги». Ну, занял, добавил и заполучил заветное ружье. На этом можно было бы, как говорится, и поставить точку. Но через некоторое время от приятеля, приехавшего из Москвы, услышал: «Хочешь знать, куда ушел твой самурайский меч и по какой цене?» И выложил мне все. Оказывается, мой «доброжелатель» на аукционе сплавил его за баснословную сумму, на которую можно было бы купить целый арсенал таких ружей, какое приобрел я. В общем, «облапошил» меня. Ну да бог с ним. А все дело было в таинственных иероглифах, выдавленных на длинном лезвии меча. Сам-то я особого значения им не придавал. А тот «бестия» перефотографировал и «расшифровал». И обозначали они то, что владелец меча является представителем какого-то древнего и знатного клана. Конечно, японцы и выкупили его. А по большому счету – не сожалею об этом. Вспомнил об этом эпизоде так, по случаю.

(Продолжение читайте в следующем номере)

Валерий ШестАченко, журналист