– Пора!
Они поползли к бронетранспортеру. Комбат быстро потер ладонями, как обычно это делают мастеровые люди перед ответственной работой, и сел за пулемет. Приказал разведчикам проверить автоматы.
Затем сказал водителю:
– На группу деревьев жми что есть духу, меж воронок рули.
В морозной тишине взревел мотор, и машина рванулась по припорошенной снегом земле туда, где за деревьями, одетыми в густой иней, призрачно просматривались стволы пушек, у прислуги которых уже не было ночного напряжения.
Бронетранспортер, обрывая колючую проволоку, лавировал между воронками. Вот он благополучно проскочил через заграждения и понесся к деревьям. Гитлеровцы ошалело заметались у пушек. Субботин застрочил из пулемета. Разведчики дружно ударили из автоматов.
Немцы побежали, отстреливаясь на ходу, бесприцельно кидая гранаты. Неожиданно пулемет комбата захлебнулся. Искать неисправность было некогда, и он метнулся к другому пулемету.
У деревьев бронетранспортер резко остановился. Возле орудий валялись трупы. Лишь несколько немцев успели спуститься в низину. Трое стояли у блиндажа, подняв руки, и кричали: «Гитлер капут! Гитлер капут!». Их затащили в машину.
– Ну что, фрицики, отвоевались? Дрожите, душегубы! – крикнул Субботин и приказал с пушек снять замки. И тут зашелестел снаряд. Он угодил в блиндаж. Немцы открыли шквальный огонь по смельчакам из глубины обороны.
– Назад! – крикнул Субботин.
Бронетранспортер развернулся и устремился к переднему краю. Разведчики подняли шапки на стволах автоматов, чтобы свои не взяли на прицел: с нашей стороны тоже открыли стрельбу. Там, где минуту назад были разведчики, огненными кустами вздыбились столбы мерзлой земли.
Вернулись благополучно. Сразу же поехали на командный пункт корпуса. По пути туда Каверзнев похвалил комбата:
– Здорово, что два п-п-пулемета взяли. Вы как ч-ч-чувствовали, товарищ капитан, подстраховались.
Субботин улыбнулся, прижал к себе Каверзнева и сказал поучительно:
– Надо предвидеть любые варианты. На всякий случай.
Генерал-лейтенант Свиридов мрачно и задумчиво рассматривал карту, испещренную красным карандашом. Оторвав взгляд от нее, строго посмотрел на Субботина, нахмурил брови. А потом в уголках его рта дрогнула улыбка. Генерал, подавив ее, стараясь все так же быть строгим, предупредил:
– Впредь без разрешения так не рисковать, комбат. А за «языков» спасибо тебе. Их сейчас допросят.
Субботин в ответ только пожал плечами.
Пленные дали ценные сведения. О дерзости разведчиков говорили во всем корпусе. Красноармейская газета «За Родину!» 8 февраля 1944 г. писала: «Каждый день жестокой борьбы с противником рождает новых героев… О них говорят все, героическими подвигами во славу любимой Родины они заслужили честь и всеобщее уважение. Умело истребляя фашистов, они приближают час нашей желанной победы. Они наша гордость, наша слава.
…Гвардии капитан Субботин, умело руководя боем, с группой разведчиков смело ворвался в расположение вражеской обороны, уничтожил 17 немцев и захватил 3 «языка»…»
Субботин, прочитав заметку, бережно сложил газету и сказал:
– Да, разведчик не должен ждать только удачного случая, он обязан искать малейшую случайность для удачи…
Ой, Днипро, Днипро
В постоянном ожидании схватки с врагом текли дни и ночи, омраченные болью утрат, скрашенные радостью малых и больших побед. Гвардейцев прямо-таки окрылило известие о снятии блокады с города Ленина и о переходе в наступление войск Ленинградского фронта. А вскоре столица залпами салютовала героям, освободившим Никополь. Приказом Верховного Главнокомандующего от 8 февраля 1944 года войскам, в том числе и 2-му гвардейскому механизированному корпусу, участвовавшим в боях за ликвидацию Никопольского плацдарма, была объявлена благодарность. Эту радостную весть батальон встретил на марше. Вспомнились уже ставшие историей бои за Новую Рубановку, Николаевку, в которой теперь расположился штаб корпуса, Малую Лепетиху… Противник не ожидал тогда, что в рано наступившую распутицу наши войска перейдут в наступление. Даже по дорогам, не то что по бездорожью – ни проехать, ни пройти. Жирная, пропитанная водой грязь налипала на сапоги, и казалось, что люди не идут, а топчутся на месте. Но разведчики, оставившие в тылу мотоциклы, упорно продвигались вперед. Встречая очаги сопротивления, вслед за танками атаковали позиции немцев. Они, выставляя заслоны, боясь окружения, отходили, огрызаясь, с боями.
На одной из высот шестая гвардейская бригада неожиданно встретила упорное сопротивление. Беспокойство вызвало то, что накануне поступил доклад о взятии господствующей над местностью высоты. Непредвиденная задержка могла снизить темп наступления. Исход боя решил подоспевший отдельный мотоциклетный батальон Субботина. Он ударил во фланг гитлеровцам, фанатично оборонявшим высоту. Генерал-лейтенант Свиридов высоко оценил действия разведчиков. Это польстило комбату, но больше он обрадовался встрече со своими бывшими подчиненными по третьему батальону. Особенно взволновало, когда к нему подбежал, широко расставив руки, гвардии сержант Иван Евтифеевич Шевченко. Он, командуя отделением, отличился в боях за Волноваху и за хутор Саги. Под сильным огнем противника отделение ворвалось в его траншею и завязало рукопашный бой. Шевченко двух фашистов заколол штыком, одного сбил с ног прикладом и еще одного застрелил. Тогда отважного воина Субботин представил к ордену Красной Звезды. Иван Евтифеевич сообщил теперь, что орден ему вручили. Семен Михайлович тепло поздравил сержанта. Пожелал поскорее дойти до родного Херсона. «Дойдем!» – уверенно ответил тот и обнял Субботина. А затем сказал:
– Вы берегите себя, товарищ капитан.
Встретил комбат и отважного разведчика Петренко. Он стал младшим лейтенантом. Вспомнили, как, продвигаясь на Малую Лепетиху, батальон рассеял две колонны отступавших гитлеровцев и захватил сто исправных машин.
И в первую очередь благодаря смелым действиям разведгруппы во главе с в ту пору гвардии старшим сержантом П. Петренко. В ней было двенадцать человек. Туманной ночью разведчики проникли в тыл противника и в течение трех суток вели разведку, добывая ценные сведения. Когда обнаружили отход основной группировки немцев, оборонявшихся в направлении Малой Лепетихи, то в сумерках совершили налет на колонну автомашин и орудий, еле пробивавшихся через непролазную грязь. Среди немцев поднялась паника. Они, беспорядочно отстреливаясь, побросали технику и разбежались кто куда. Разведчики сожгли несколько десятков машин, повредили орудия.
Глубокой ночью Петренко, соблюдая все меры предосторожности, привел группу в село. Разведчики обнаружили штаб. В нем шли торопливые сборы к отъезду. Гвардейцы, пустив в ход гранаты, провели внезапный налет на штаб, захватили все имевшиеся в нем карты и документы. Под покровом непроницаемой темноты начали отход к своим.
А под утро, когда разошлись тучи и в небе безраздельно воцарилась луна, доложили о выполнении задания. Карты и документы немедленно были отправлены в штаб корпуса. Они оказались очень ценными в плане определения намерений группировки противника на Никопольском плацдарме.
За этот дерзкий рейд в тыл врага и другие боевые действия Петренко был представлен к присвоению первичного офицерского звания младший лейтенант.
Решительными, смелыми действиями отличились в боях разведчики командир БТР гвардии старший сержант В. Захарьев и его экипаж – водитель гвардии сержант Б. Корнев и пулеметчик И. Писаренко; командиры бронемашин гвардии старшие сержанты В. Семенкович, А. Лысенко,
В. Бондаренко, гвардии сержанты Б. Медведев, А. Смородинов, водители гвардии сержант Б. Базиев и гвардии младшие сержанты
И. Куличенко, Г. Круглов, башнер
Г. Кирюхов. Разведчики непрерывно совершали смелые рейды в расположение противника, добывая о нем сведения и захватывая «языков». Так, пулеметчик БТР гвардии рядовой Иван Паневин, действуя в составе пешей группы, пробрался в траншею противника и взял «языка». Когда он возвращался назад с добычей, фашисты обнаружили его и решили пленить. Паневина прикрыл гвардии старший сержант М. Иванов. Этот мужественный разведчик ценою собственной жизни обеспечил товарищу возможность до конца выполнить задание. «Язык» дал очень ценные сведения. Гвардии рядовой И. Паневин был награжден орденом «Отечественной войны».
Достойно восхищения мужество гвардии лейтенанта Н. Хорькова. Здесь будет уместно привести выдержки из статьи гвардии капитана К. Мизинова, напечатанной в ту пору в корпусной газете «В бой за Родину»: «В боях за овладение одним важным опорным пунктом немцев гвардии лейтенант Хорьков проявил образцы мужества и отваги. Во время жаркой схватки с врагом, рискуя жизнью, он вплотную подполз к переднему краю обороны врага и давал точные целеуказания нашим артиллеристам. В этот период тов. Хорьков был сильно контужен, но, превозмогая боль, он продолжал наблюдать до тех пор, пока фашисты не были выбиты из опорного пункта. Благодаря смелым действиям тов. Хорькова было подавлено много огневых точек и живой силы противника. Да и в целом успех операции во многом зависел от него…»
«В конце января этого года гвардии лейтенант Хорьков снова отличился. С небольшой группой разведчиков он проник в тыл врага и уничтожил там более 40 фашистов. Кроме этого тов. Хорьков доставил «языка», давшего на допросе ценные сведения. А спустя несколько дней группа гвардейцев под командованием тов. Хорькова выбила гитлеровцев из важной высоты и захватила в плен фашистского офицера…»
Теперь, на марше, пробиваясь через несусветную распутицу, ставшую на сторону немцев, Субботин с горечью вспоминал о погибших в тех боях. Особенно тяжелой утратой для комбата была смерть командира 37-й гвардейской танковой бригады подполковника Петра Юлиановича Корбута, мужественного, бесстрашного коммуниста, с которым связывала Семена Михайловича личная дружба.
В конце января танкисты во взаимодействии с пехотой вели бой в районе Великой Лепетихи и Горностаевки. Фашисты спрятались за минными полями, проволочными заграждениями в траншеях полного профиля и в теплых блиндажах. По атакующим вели огонь артиллерия и вкопанные в землю танки. Казалось, здесь невозможно продвинуться вперед ни на метр. Но гвардейцы рассуждали иначе.
Танкисты решительно штурмовали врага в направлении Верхнего Рогачика. Корбут умело управлял боем, определяя наиболее уязвимые места, четко ставил задачи ротам, которые рвали проволочные заграждения, давили гусеницами пулеметные гнезда, метко разили орудия и укрывшиеся в капонирах танки. Гвардейцы Н. Бастков и
А. Макеев, кавалеры ордена Славы III степени, на горящем танке раздавили немецкую пушку с расчетом, из пулемета уничтожили несколько фашистов. Они получили ожоги, но не вышли из боя.
Комбриг, находясь в боевых порядках, личным примером воодушевлял гвардейцев. У высоты с отметкой на карте 80,4 его танк подорвался на мине. Подполковника Корбута контузило, а остальные члены экипажа погибли.
Петр Юлианович отказался покинуть поле боя. Он пересел в другой танк и направился в атакующие порядки. У высоты с отметкой 83,7 по машине ударили вражеские противотанковые орудия. Осколки звенели о броню. Корбут приказал двигаться на огневую позицию гитлеровских артиллеристов. Фашисты побежали, а танк раздавил два орудия.
Когда пришедшие в себя гитлеровцы двинулись в танковую контратаку, комбриг развернул батальоны навстречу вражеским машинам, отдавая команды по ходу боя. И в это время загорелся танк Корбута. Не обращая внимания на огонь, подполковник продолжал руководить танкистами. Пламя ворвалось внутрь машины…
Петр Юлианович погиб на поле боя, лицом к врагу. Гвардейцы отомстили фашистам за смерть любимого комбрига. В этой жестокой схватке 37-я гвардейская танковая бригада уничтожила
6 танков, расстреляла и раздавила гусеницами 47 орудий разных калибров, 22 автомашины, сотни гитлеровцев.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 марта 1944 года подполковнику П.Ю. Корбуту присвоено звание Героя Советского Союза. Он похоронен на Мелитопольском кладбище. Его имя носит улица районного центра на Херсонщине – Верхний Рогачик.
…Изматывающий марш закончился поздней ночью. Батальону было приказано готовиться к форсированию Днепра.
Фашисты уничтожили в прибрежных селах все переправочные средства, включая рыбацкие лодки. Они чувствовали себя спокойно за почти непроходимыми днепровскими плавнями. На правом берегу широкой реки враг создал прочную оборону с хорошо организованной системой огня и инженерными заграждениями. Почти все населенные пункты, особенно Берислав – важный узел шоссейных и грунтовых дорог, были превращены в усиленные опорные пункты и узлы сопротивления. Прочные здания использовались под доты и дзоты. Все удобные подступы к переднему краю были заминированы и пристреляны.
