(из журнала «Дивертисмент», № 3-4 от 1 мая 1910 г.)

На театральной площади шум и крики…

Стая маклеров и барышников разных национальностей облепила группу туристов, желающих приобрести билеты.

– Седьмой ряд… четыре кресла. Извольте за шестнадцать рублей…

– Вы даете двенадцать? Вы думаете, я вам какие-нибудь провинциальные места даю? Один красный плюш на креслах двенадцать рублей стоит!

– Хорошо… так как вы мне очень понравились, я вам уступлю. Только для вас – пятнадцать рублей… Ну?

– Опять не хочете? Если же вы не возьмете, то вы, – да, пожалеете.

– Пусть будет! Одно из двух: давайте деньги.

– Послушайте, мусью! Особенный случай: два места в тринадцатом ряду… По особому заказу… За десятку отдам… Ей-богу, в убыток! Не берите у Семки, он много заработать хочет!

– Что? Я заработать? Чтоб он себе так дыхал, как я заработаю. Или я банкир?

– За сколько я купил? А вам дело? Или вы мне сенатор, или я вам интендант? Что вы меня ревизуете?

– Пусть мои дети на скеттинг пойдут, если я вру! Вот еще! Стыдно, мусью, такой интеллигент и уже торгуетесь, как какая-нибудь, извините, сводница.

– Бог с вами! Берите билеты.

***

– Вот, вы говорите дорого… А я вам скажу – это даром… Потому на этом самом месте сам Коновницын завсегда сидит… Наша гордость, так сказать…

– Как можно, чтоб я уступил, когда сама Панталони поет…Ой, как она поет! Дай мне Бог, чтоб я сам так пел…

– Как она делает это самое «Тоска»! Ужасно хорошо! Господин! Лучше никогда, чем поздно! Поспешите. Я вам в премию программу дам. Вы говорите вчерашняя? Это ничего, напишите карандашом сегодняшнее число – и все.

– Вы никогда не слыхали оперу? И после этого вы живете на свете! А вы не хочете, потому что итальянцы? Как будто не все равно… Русская опера, слава Богу, еще чище итальянцев, так поют, что тоже ничего не поймешь… Потому – это опера!

– Хорошо, я вам расскажу.

– Хорошая опера… Первый сорт! Вот я уже три штуки слушал… И, например, про эти акробаты Канио и Тонио, которые за одну Недду с ножом и пулем дерутся. И потом приходит Заза, а до ней уже поет сам Фауст вместе с Арлекиной: «О, какая вы, донна Мобилька, красивая!» А Мобилька кричит: «Спарафучиле!» И тут она зарежет тореадору. Вот, тогда приезжает верхом на биплане Демон и его брат Мефистофель и они говорют: на земле весь род людской и будешь ты царицей мира! Это по-русски, а по-итальянски: о, кара моя, карамба дьяволина макарони! И уже кончается с тем, что Тоска идет до Заза, а сбоку два паяцы и они идут под заклинание цветов и делают себе потихоньку сельскую честь… Потом приезжает командир и с ним кавалерия Рустикана (вроде казаки) и составляют протокол…

– Ну, адью, вон дама идет, может ей билет нужно?

– Мадамочка! Самые лучшие билеты… Окончательная распродажа… Прежде десять рублей, теперь только семь. Мерси вас и благодарю вам.

* * *

– Вот так фунт мармеладу!

– Что случилось?

– Читай в газетах.

По слухам, в министерстве внутренних дел вырабатываются меры борьбы с театральным барышничеством.

Большое дело! Во первое – по слухам, во второе – «вырабатываются», а наконец концов – пустяки! И там себе уже сто лет вырабатываются борьбы с разными пороками, а ты посмотри кругом и тогда будем говорить… Это еще лучше, когда на что-нибудь казенный херем накладывают! Дороже стоит… Словом, слава Богу и адью!

Одессит

Материал подготовлен отделом краеведения «Одессика» ОННБ им. М. Горького